— Гм… — Гермиона поглядела скептично, но вторую палочку убрала в браслет.
— А что, может быть. Но по мне так лучше бал живых. Гарри, пойдём на пир, а? — заканючил Рон, потеряв интерес к дальнейшей разведке.
— У меня настроение в ауте, — буркнул Поттер и первым нырнул в проём с лестницей, ведущей под Колокольные башни.
— А моё всё ещё падает ниже плинтуса, — простонал Рон, порываясь следом.
— Пф, как оно может падать ниже плинтуса, если ещё не достигло самого плинтуса? — Гермиона въедливо указала на логическую ошибку, полетев последней.
— Оно у меня волшебное, — отмахнулся Рон. — Тс-с, я что-то слышу…
— Миссис Норрис где-то рядом бродит и когтями скребётся, — Гермиона отмахнулась от этого страха. — Между прочим, ровно пятьсот лет назад умер наш факультетский призрак, сэр Николас.
— О, спасибо, Гермиона, не знал… Это может быть как-то связано, — сделал вывод Поттер, так сразу не вспомнивший про Почти Безголового Ника.
Лестница вывела ребят в обширное подземелье, точнее в фойе со множеством коридоров, в самый широкий из которых вёл след от Плаксы Миртл. Троица полетела туда. Коридор освещался свечами, но от них он делался только мрачнее. Длинные, тонкие, черные свечи горели ярко-синим огнем, и в их призрачном свете трое друзей сами стали похожи на привидения, парящие над полом, где тени сплетались в жутком танце. С каждым ярдом в коридоре становилось все холоднее. Рон зябко поежился и пробубнил согревающее заклинание, его друзья прекратили героически терпеть и повторили за ним. Вдруг их ушей коснулся оглушительный звук, как если бы тысячи ногтей одновременно заскребли по гигантской школьной доске.
— Это что, музыка? — в ужасе прошептал Рон, уловив ритм.
Друзья свернули за угол и увидели парившего в футе над полом Почти Безголового Ника. Он приветствовал подходивших гостей у входа в зал, завешенный черным бархатом и размерами превосходящий общешкольную столовую. На призраке была старинная шляпа с пером, из-под которой на плечи падали крупные локоны, и кафтан с широким плоеным воротником. Благодаря этому воротнику было незаметно, что голова его почти совсем отрублена. Призрак был полупрозрачен, как облако дыма. Сквозь него дети видели зал, полный других призраков.
— Добро пожаловать, дорогие друзья, — траурным тоном произнес Ник с ужасом на лице. — Добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом.
Он снял украшенную пером шляпу и с низким поклоном пригласил троицу внутрь.
— Приветствую, сэр Николас. Подскажите, пожалуйста, а как правильно называется празднование дня смерти? — Поттер взял на себя смелость завести разговор.
— Смертнины, Гарри. Вы оказываете мне великую честь, посещая мой праздник пятисотлетних смертнин, — рыцарь в гражданской одежде ещё раз поклонился, но на сей раз наполовину предыдущего и без снятия шляпы.
Он хотел что-то ещё сказать, но тут через коридор вплыло привидение, незнакомое школьникам и выглядящее как мужчина, которому раскроили череп топором. Дети поспешили шмыгнуть в зал, держась у стеночки. Глазам их представилось невероятное зрелище! Подземный зал оказался заполнен сотнями призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсировали на танцплощадке под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играли на них музыканты, расположившиеся на сцене, обтянутой черным бархатом. Под потолком висел гигантский канделябр, и тысяча его свечей заливала зал полуночно-синим светом. В громадном зале царил могильный холод — изо ртов друзей повалил густой пар. Тут имелся второй ярус, где привидения кучковались по интересам, живо обсуждая что-то, гогоча или вскрикивая. В оконных рамах показывалась чернота, никакой иллюзии, как предполагалось в подземелье.
— Облетим вокруг? — предложил Гарри-Грегарр, желая побольше впечатлений для «сонных бдений».
— Смотри осторожнее, не хватало только пройти через кого-нибудь из гостей, — нервно и вовсе без шуток заметил Рон. И все трое, внимательно озираясь по сторонам, устремились вдоль стены, огибая танцевальную площадку и про себя благодаря танцмейстера Фридэнс за подходящий костюм.
Пролетели мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях. Разминулись с Толстым Монахом, весёлым призраком Хаффлпаффа, который при виде Гарри Поттера совершенно спал с лица, а потом слегка совладал с собой и проказливо захихикал. Пролетели мимо хмурого рыцаря, у которого во лбу торчала стрела, мешая тому целоваться с дамами. Гарри-Грегарр, не удивляясь, отметил про себя, что все призраки в зале облетают или обходят стороной Кровавого Барона — призрака факультета Слизерина: худого, с выпученными глазами, укутанного в мантию, по которой серебристо переливались кровавые пятна. Кровавый Барон выпучил глаза и, так сказать, подавился воздухом, заметив Золотое Трио, крадучись, летевшего вдоль стенки за колоннами под балюстрадой второго яруса.