— Правдивы, моя прапрабабушка Ханна запечатлела себя на живом портрете вместе со своим лукотрусом, у которого…
— Невилл, стоп, — перебил его Гарри-Грегарр. — Пока мы с Жезлом не знаем, как выглядит цветок, то можем попытаться породить по своему вкусу.
— Эм… а так разве можно? — уточнил пухленький любитель растений, заведший в аквариуме с Тревором водяную лилию, как раз примерно через неделю после известий о том, что Уизли победили в международном конкурсе садоводов.
— Невилл, невозможная клубника каждый день благоухает, — махнув рукой на стойку с кустиками, некоторые из которых вновь радовали глаз ягодками, которые за ночь дозреют.
— Ты плакать-то будешь, Гарри? — с ехидной ухмылкой поторопил Рон, уже забравшийся в свою кровать, подложивший подушку под спину и включивший направленный светильник в форме желтоватого колокольчика, который ему мама купила и который бы он ни в жизнь не выбрал, но до каникул придётся с таким.
— И про фотик не забудь, — напомнил Дин с долей мести за кадр, когда во время дуэли с барсуком-третьекурсником его голову превратили в шоколадную тыкву.
— Пф! Это будет секретом нашей маленькой компании, пусть все девчонки завидуют и дразнятся, что мой Жезл расцвел краше пижона Локхарта.
Пацаны захихикали от детской шутки на злобу дня вчерашнего. Погладив Буклю, для которой он сделал жёрдочку наверху вертикальной грядки с клубникой, волшебник-юнлинг первым делом наколдовал шарик колдорентгеновского света, дабы юные волшебники разглядели таинство процесса превращения и слезоточения — дабы он сам на себя посмотрел глазами почтовой совы в желании понять, как ему теперь отделить трансфигурацию магии от трансфигурации материи.
— Авифорс Максима Темпус, — Поттер взмахом двумя палочками превратил себя в феникса, выбрав каменный пол посередь комнаты, свободной от дровяного обогревателя, появления которого он в этом году не допустит.
Волшебная птица родилась в эффектной вспышке пламени, возникшей на месте человеческого ребёнка, а потом разбухший огонь за миг сжался в феникса. Боязливо сжимавшийся и прикрывавший личико лукотрус оттопырил один пальчик-листик, чтобы взглянуть на хозяина в новом облике. Мальчишки восторженно выдохнули и весело заухмылялись, став наблюдать за тем, как потухшая птица с красно-золотым опереньем глупо моргает, смешно давя из себя слезинку. И минуты не прошло, как пыжившийся феникс сверкнул капелькой в правом глазу, которая ещё столько же времени набухала, прежде чем набрать достаточного веса и свалиться, метко угодив в раскрытый ротик лукотруса, дрожащего как на ветру.
Симус и Невилл улыбались, однако особенно внимательно наблюдали за магическими процессами. Финниган первым порывисто отошёл от кровати и сел на пятки в шаге от феникса, за ним Лонгботтом сорвался с места и так же устроился в шаге от лукотруса. Рон поленился вылезать, ему был не интересен «садовый» эксперимент, а вот Дин всё-таки тоже приблизился, заворожённый магией, проявленной колдорентгеном. Естественно, клубничный сниджет Лим вился вокруг приёмного папика, волнуясь за него.
Жезл захлопнул свой ротик и проглотил каплю с высококонцентрированной магией. Ничего внезапного! Слезинка начала медленно смешиваться с его соками, отчего из трещинок в коре забрезжил золотистый свет, неторопливо проявлявший словно бы сеточку из жилок. Особенно красиво магия растекалась по зелёным листочкам. Когда даже кончики трёх палочек-ножек напитались магией, лукотрус встрепенулся подобно птице и… весь зачесался, целиком покрываясь мелкими почками. И хотя бутончики раскрывались несколько секунд, они все делали это одновременно, завораживая даже мальчишек, включая Рона, почувствовавшего себя отщепенцем и таки присоединившегося ко всем в тесной компании.
Интуиция Поттера верно подсказала ему время — он превратился обратно в человека, когда его древесный питомец весь расцвел мелкими соцветиями, словно бы покрывшись шкуркой из лепестков оттенков красного, оранжевого, жёлтого.
— Целозия, — прокомментировал Поттер. — Цветок из семейства амарантовых. Сам по себе напоминает языки пламени. А у лукотруса магия в лепестках отражает его эмоции или мысли, оттого они переливаются из одного в другое. Сейчас Жезл в замешательстве и потому такой живо-пёстрый. Но скоро он успокоится, цвет выровняется.