— М-да, — у Гермионы не нашлось слов от такого необычного бизнес-плана. — Крутая слеза Миртл, — всё-таки признавая, что Гарри прав.
— Да что ты всё про эти слёзы талдычишь, Гермиона? — возмутился Рон.
— Это конспирологическое иносказание к слову «идея», болван, — пояснила Гермиона, с усмешкой глянув на Гарри, не сказавшего другу об этой условности. Тот ей весело подмигнул.
— А-а-а… — сконфужено протянул Рон. — Хех, даже мой мозг оболванился и сломался в жопу Хэнка. Продолжим кошмарить? — криво ухмыляясь и почти не обижаясь.
— Пятница тринадцатое ещё не закончилась, друзья, продолжаем играть до отбоя, — важно подтвердил Гарри. — Приготовились… — и повторил общее на троих колдовство дезиллюминационных чар и далее левитацию обратно на мост.
На двух задних парах ног тайно шедшая за ними кошка таки влепила себе лапу в морду, поняв ту едкую ухмылочку, что заиграла на губах Снейпа, когда в учительскую влетела вусмерть перепуганная Лаванда, протянула своему декану записку в сердечке и, заикаясь, пересказала беседу за трапезным столом. Теперь Северус точно будет язвить похлеще, чем с плачем феникса за девять с половиной тысяч галлеонов для омоложения по методике его косметологических операций.
Анимаг быстро вернулась вглубь пещер, перетекла обратно в человека и заклинанием превратила себя в феникса, чтобы телепортироваться в служебное помещение, вовремя прибывая на ужин и стараясь держать невозмутимый вид. Её маска холодности едва не треснула, когда Золотое Трио, слегка опоздав, вошло в зал без какой-либо театральности, блюдя просьбу директора. Минерве стоило гигантских усилий отрицательное покачивание головой в ответ на выразительный взгляд Альбуса. И дальше взрослой женщине, только что испытавшей сильные противоречивые эмоции, оказалось трудно держать лицо, исподволь поглядывая на то, как левые руки трёх «кошмарных конспираторов» своим зримым дрожанием наводят жути на всех соседей по столу и даже ряду, ведь дети успели распустить невероятные сплетни об эксперименте с жертвоприношением, который профессора не смогли предотвратить.
Минерва думала, что за свою учительскую карьеру уже навидалась достаточно от детей и знает их как облупленных. В прошлом году Поттер таким был, но после сражения с Квирреллом он стал невозможным ребёнком. И недели не прошло, как Избранный дважды перевернул с ног на голову все представления мастера трансфигурации. С превращением в феникса она, признаться честно, смухлевала, попросив помощи у Фоукса и узнав у него, что к Гарри Поттеру он не летал и никак не помогал ему осваивать одновременную трансфигурацию тела и магии.
А предложение Кеттлберна поэкспериментировать с анимагической формой кошки она ещё только рассматривала, приняв от него в подарок клок шерсти и слезинку вампуса. Когда к декану примчалась бледная моль Лаванды Браун, анимагу пришлось действовать срочно. Как предполагал Сильванус, с понедельника каждый день к ней подходивший и манивший поэкспериментировать, слезинка вампуса реально помогла ей забыть о себе как о человеке и простой кошке да перевоплотиться в вампуса, чей клок шерсти она взяла в левую руку, предусмотрительно скрывшись от вероятного позора. Однако… отложенный эксперимент в чрезвычайной ситуации удался на славу и помог ей выследить Золотое Трио, чтобы лично засвидетельствовать то, как Поттер в очередной раз складывает красивую и многогранно полезную мозаику, толкая своих друзей к ученическим подвигам и вытягивая профессора Трансфигурации из омута рутинной обыденности, где она вяло барахталась до минувшего воскресенья.
— Профессор Кеттлберн, вы на сегодня уже закончили с мистером Невиллом Лонгботтомом, полагаю? — обратилась МакГонагалл, вполне сумев подстроиться под темп еды гиперактивного коллеги и насытиться, утоляя зверский голод после первого анимагического превращения в магическое существо.
— О, мы только начали, профессор МакГонагалл! Тревору крайне понравились флавимандры, но ему ещё столько предстоит попробовать, чтобы его потомство выросло жизнеспособным и размножилось в полноценную породу… — оттарабанил Сильванус, нетерпеливо переминаясь.
— У Невилла до восьми сорока пяти игра в футбольный квиддич, профессор Кеттлберн. А дальше я бы вам настоятельно советовала отправить сына к родителям, а то между ними до сих пор большая неловкость в отношениях, — мягко указала она, будучи не совсем уж слепой и глухой старухой, зарытой в документах как в могиле.