Проявляя терпение и делая перерывы, Поттер помогал ворюгам с умыслом! Вся банда оказалась под действием его приёма Обман Разума: никто не заметил чаши Хаффлпафф, показавшейся среди золотых монет; никто не обратил внимание на неё, хотя контрзаклинания от Овитов касались её и обезвредили проклятья воришек. Артефакт остался забытым бандой посреди спортзала, приведённого ими в порядок после того, как раздельные кучи трофеев бандиты уместили в расширенные сундуки и буквально разлетелись в разные стороны, даже отец с сыном расстались, прячась от правосудия, чтобы через год-два начать респектабельную жизнь богатых господ, о чём все бандиты так или иначе мечтали, сколачивая свою ОПГ.
Маленький артефакт примерно на половину пинты ёмкостью. Тёмно-бордовые камешки-близнецы оказались инкрустированы в ручки золотого кубка, чья ножка напоминала рупор граммофона, срединная часть выглядела чешуйчатым пузом, а верхняя с рельефом странного растительного узора.
Волшебник-юнлинг уже придумал, как поступить с этим коркруксом. Принцип тот же, как с двумя другими, но подход другой. Дождавшись своего часа и подобрав искомое при помощи какой-то крупной городской птицы, Поттер направил пернатую воровку и следом за птицей сам безопасно шагнул в портал внутрь леса Килдер. Здесь пришлось держать ухо востро, чтобы подобраться к одному из кряжистых стариков английской породы волшебных дубов. Подчинив магическое дерево приёмом Контроль Растений и отрепетировано вынудив древесину «вытянуть губы поцелуем», Поттер через образованное дупло создал в середине ствола бутылочную ёмкость, куда подчинённая им птица засунула артефакт и после освобождения недалеко улетела, оказавшись сожранной местной фауной.
Бывшему аграрию пришлось основательно потрудиться, чтобы созданная внутри ствола ёмкость проточным образом заполнилась древесным соком, насыщенным магией — насыщенным Живой Силой. Цель банальна — постепенно наполнить чашу Хаффлпафф жизненной энергией волшебного дерева. Вряд ли это вытеснит хоркрукс, как задумано с кольцом и медальоном, зато простимулирует кайбер-кристаллы очиститься от влияния местного ситха, а может быть наоборот Реддл сумеет породить мутацию дуба до энта, как во «Властелине колец». Любой результат даст пищу для размышлений и потребует значительного времени, нужного Поттеру для выработки чего-то вроде приёма Столб Света, призванного буквально раздавить сущность хоркрукса, очищая реликвию от проклятья.
Замысловато сокрыв проклятый артефакт и наладив процесс, мальчик отбыл в Хогвартс, чтобы оставшиеся до побудки часы отдохнуть в медитации. Однако наработки клона вызвали тревожность, совесть джедая начала грызть изнутри. Хотя нет, как раз-таки джедаи без колебаний бы совершили принудительное возвращение к Свету всех тех, кто стал падшим во время Войн Клонов, однако весь Орден Джедаев переиграли ситхи — выжившим будет абсолютно не до падших, скорее даже наоборот — падшие станут зачищать выживших джедаев.
Воспользовавшись Лесным хранилищем, Поттер повторил «предохранение», воспользовавшись птичьим костюмом чар Авис, заодно наколдовав на флавимандр заклятье Эгоморфус с учётом последнего опыта его применения. Нет, не белый феникс, но не воспринимаемый. И ещё поход превратился в тренировку: при помощи трёх точек зрения, так сказать, волшебник-юнлинг вознамерился отрегулировать дальность появления от цели. В частности, миля над землёй, что достаточно высоко, чтобы избежать вероятного попадания под какой-нибудь защитный купол, что актуально для японца.
Начал с англичан. Кто-то сладко спал в доме престарелых Св. Освальда. Кого-то приютили родственники. Некоторых в постели согревали книззл или пушистик, приобретённые недавно. Вроде бы всё хорошо. Поттер успокоил свою совесть, сочтя необходимым совершить ещё один визит примерно через месяц, подготовившись к чтению поверхностных мыслей и эмоций как у амнистированных, так и у заботящихся о них людей или зверей. Единственному, кому не повезло, оказался наёмный убийца, дневавший в КПЗ, вероятно, в ожидании окончания суда по совершённым им убийствам. Кадзухиро сумел ощутить внимание, направленное на него, но не более, и не менее! Он поднял лицо с унылым выражением, порыскал глазами по переменной облачности за решётчатым окном и вернул взгляд обратно в стену, оставаясь безучастным из отсутствия желания усугублять свою участь. Он молчал в отличие от соседей по камерам, пытавшимся расспросить про Азкабан и дементоров, про причины внезапной амнистии и прочее, но подсадные утки слышали в ответ молчание.