Это утверждение было повторено остальными, за исключением, как мне думается, самого капитана и, если я не ошибаюсь, Марка.
— Обыщите магазин, — приказал офицер.
Трое стражников направились в дальний конец магазина, а один поднялся по лестнице на второй этаж.
— Слишком много подобных случаев произошло в городе за последнее время, — задумчиво проворчал капитан, осматривая разгромленное помещение.
— Капитан? — спросил я.
— Да, — кивнул он. — Больше, чем об этом известно остальным.
В тот момент из задней комнаты донесся женский крик. Владелец магазина, страдальчески сморщившись, вскрикнул и ударил себя ладонью по лбу.
— Капитан! — позвал один из стражников.
Косианец быстро шагнул в заднюю комнату. Мы с Марком, а за ними и торговец последовали за ним. Здесь оказалось множество разного рода керамических изделий, многочисленная посуда всяческих видов, расставленная по полкам и стеллажам. Бандиты, которые напали на магазин, не успели добраться до этой кладовой. Судя по количеству оставшегося здесь товара, убытки торговца явно не был столь фатальны, как он это показывал.
— Гляньте, Капитан? — позвал своего командира один из стражников, поднимая крышку узкого продолговатого сундука.
Внутри ящика, свернувшись калачиком и испуганно глядя на нас поверх правого плеча, сидела девушка. Ее вуаль немного сбилась набок, так что мы могли видеть ее губы и подбородок.
— Прикройся, бесстыдница! — буркнул владелец магазина, и она тут же прижала вуаль к лицу. — Это — моя дочь.
Судя по всему, девушке было не больше шестнадцати — семнадцати лет.
— Вы всегда держите ее в сундуке? — сердито поинтересовался капитан.
Хранение рабынь в подобных тесных контейнерах, конечно, должным образом проветриваемых, например, в рабских ячейках, сундуках и прочих ящиках не является чем-то необычным, но эта девушка, насколько мы поняли, была свободной. Конечно, сундук не был заперт на замок, а она была одетой, в конце концов, рабынь обычно хранят в таких местах голыми, разве что иногда им могут предоставить покрывало или одеяло для удобства или тепла.
— Конечно, нет, — поспешил заверить его напуганный торговец. — Просто когда грабители вошли в мой магазин, она была за моей спиной, и я приказал ей спрятаться в сундуке.
— Грабители? — нахмурившись, переспросил офицер.
— Да, Капитан, — кивнул мужчина.
— И все же Вы не выпустили ее из сундука, когда опасность миновала, — заметил косианец.
— Да как-то из головы вылетело, — развел руками владелец магазина.
— Конечно, — с иронией в голосе сказал капитан.
Торговец сконфуженно затих.
— Значит, Ты боишься нас, своих защитников, своих соседей и союзников, — заключил косианец.
— Простите меня, Капитан, — взмолился, мужчина, — но налоги и все прочие.
— Получается, что Ты спрятал свою дочь от властей? — спросил капитан.
— Конечно нет, Капитан, — постарался убедить его торговец. — Я — законопослушный гражданин. Она зарегистрирована.
— Наверху ничего нет, — доложил стражник, спускавшийся по лестнице с второго этажа.
Девушка, кстати, так и не предприняла попытки оставить сундук. Трудно сказать, было ли это по причине ее достаточной зрелости и женственности, достаточной для того, чтобы понять, что ей еще не дали разрешение это сделать, или тому была некая более глубокая причина.
— Тур, Баний, — окликнул капитан двоих из своих помощников, — займитесь торговым залом, вытащите тела и уложите их на улицу.
— Я хотел бы предупредить, Капитан, — вмешался я, — что, возможно пока было бы предпочтительно оставить тела в магазине, чтобы позже избавиться от них должным образом. Если их выложить на улице сейчас, то сила тех, кто стоит за делькой может быть показана слишком явно.
— Хм, правильно, — признал офицер и, повернувшись к своим людям, приказал: — Отставить.
— Я думаю, что мой доклад будет звучать следующим образом, — сообщил офицер торговцу, — некие хорошие парни, лояльные к Косу, уважаемые наемники на службе его Убара, с добрыми и чистыми намерениями зашли в этот магазин, чтобы прикупить подарки для своих близких. Здесь они подверглись предательскому нападению неустановленных противников, численностью до двадцати человек.
— Они пришли, представившись сборщиками налогов, — поправил его версию событий торговец, — чтобы ограбить меня под этим предлогом. А потом, недовольные моей неспособностью заполнить их кошельки, принялись громить мой магазин и товары. А затем, два человека, которых я не могу опознать, поскольку их лица были скрыты ветровыми шарфами наездников, вошли и сделали то, что Вы видите в зале магазина.