— Сколько? — уточнил я.
— Всего один серебряный тарск, — прошептал незнакомец.
— Ты — житель Ара? — осведомился я.
— Я покидаю город, — вместо ответа сообщил он. — Я боюсь Коса.
— Но косианцев должны встретить и победить на пути к Ару, — заметил я.
— Я покидаю город, — пожал он плечами, — и больше не нуждаюсь в остраке.
— Прежде всего, я хочу ее посмотреть, — предупредил я его.
Незнакомец, самую малость приоткрыв кулак, показал мне зажатый там кусочек керамики.
— Подойдем к свету, — потребовал я.
Мужчина с явной неохотой последовал за мной к костру.
— Не показывайте ее так открыто, — отчаянно зашептал он, когда я, вытащив из его руки остраку, принялся разглядывать.
Резкий удар в живот, и незнакомец согнулся пополам и, рухнув на колени, опустил голову. Он с трудом втягивал в себя воздух. Потом его вырвало на землю около костра.
— Если не можешь удержать выпитую пагу в себе, то шел бы Ты куда-нибудь в другое место, — проворчал сидевший у костра крестьянин.
Мужчина, согнувшийся от боли, вывернул шею и посмотрел на меня.
— Действительно желтая острака, — заметил я, — и даже овальная, прямо как действующая.
— Плати, — с трудом выговорил согнувшийся в три погибели незнакомец.
— Вот только этим утром я был у Солнечных ворот, — усмехнулся я, — А там вывешены списки, как раз с целью пресечения такого мошенничества, которое Ты задумал.
— Нет, — замотал он головой.
— Похоже, серия этой остраки, — сообщил я, — была прекращена еще несколько месяцев назад.
— Нет, — попытался настаивать мошенник.
— Подозреваю, что Ты достал ее из карнариума, — предположил я.
Я имел в виду одну из огромных компостных ям расположенных вне стен города. Сломав остраку пополам, я швырнул обломки в огонь.
— Убирайся, — бросил я мошеннику, и тот, с трудом поднявшись на подгибающиеся ноги, заковылял прочь.
Пусть радуется, что я не убил его.
— Скорее всего, им скоро придется бросить идею с остраками, — заметил крестьянин, скрестив ноги сидевший у костра.
— Почему? — спросил я.
— Стало слишком опасно носить их с собой, — пояснил мужчина. — Очень многих уже убили из-за них.
— Что же тогда сделает Ар? — поинтересовался я у него.
— Думаю, что они просто закроют свои ворота, — пожал он плечами.
— Но Ар же вставил свои силы между этими воротами и армией Коса, — напомнил я.
— Верно, — не стал отрицать крестьянин.
Оставив крестьянина наедине с его пагой, я продолжил поиски Марка и Фебы. Парень, конечно, гордился своей собственностью, и я не сомневался, что он сейчас бродит по округе, не столько для того чтобы посмотреть на происходящее, сколько для того, чтобы похвастать ею. Надо признать, что Феба была одной из самых привлекательных рабынь в этом лагере.
Насколько же высоки, подумал я, стены Ара. Однако как бы высоки они ни были, это был всего лишь цемент и камни, а следовательно их можно было сломать. Тогда его мосты, как говорят гореане, омылись бы кровью. Впрочем, у Ара нашлись силы, которые он выставил между этими стенами и знаменами Коса. И это было хорошо.
На мгновение я остановился, чтобы понаблюдать за забавной гонкой. Несколько рабынь, опустив головы, стояли на четвереньках у стартовой черты. Перед каждой лежало по горошине. По команде они должны были, как стояли, на четвереньках, толкать горошину перед собой, касаясь ее только носом. Финишная черта располагалась в нескольких ярдах впереди.
— Пошли! — послышалась команда, и толпа болельщиков принялась криками подбадривать своих фавориток.
На это состязание, так же как на некоторые другие, принимались небольшие ставки. Иногда в такой гонке используют новообращенных рабынь, тех, кто еще недавно были надменными, высокомерными свободными женщинами. Такие занятия, помимо их забавного и соревновательного аспектов, как полагают многие, весьма полезны для женщины с точки зрения изучения ей ее новой реальности, помогая рабыне больше узнавать о тех действиях, которые могут от нее потребоваться.
Посмеявшись вместе с другими зрителями над бороздящими носами землю рабынями, я пошел дальше, миновав пару мужчин борющихся на руках в кругу болельщиков.
Еще одна группа крестьян собралась вокруг костра. Эти пели и передавали друг другу бурдюк, скорее всего, с пагой.
Потом я миновал пару мужчин полностью ушедших в изучение позиции сложившейся на доске каиссы. Могло показаться, что они полностью выпали из этой реальности, уйдя в свой, невидимый для остальных мир.