Потеряв интерес к этой игре, я продолжил свои поиски. Прошел мимо двух крестьян, отчаянно торговавшихся из-за цены на верра. Увидел девушку с привязанным рабским ярмом, с концов которого свисали два ведра. Вероятно, она носила воду для гужевого тарлариона, которых в лагере, судя по запаху, имелось достаточное количество. Мимо нее, спотыкаясь на каждом шагу и раскачиваясь из стороны в сторону, прошел пьяный в стельку крестьянин. Я посмотрел вслед девушке. Маленькая и миловидная. Такой как она, должно быть, придется сделать несколько рейсов, чтобы напоить тарлариона. Интересно, тот пьяница хотя бы знал, в какую сторону надо идти, чтобы попасть к своей палатке. К счастью для него, поблизости не было какой-нибудь карнарии, а то его сегодняшняя попойка могла бы закончиться в одной из них.
От одного из костров слышалось громкое пение. С другой стороны долетали звуки шлепков плети по телу и женские вопли. Кто-то наказывал свою рабыню, стоявшую на коленях и привязанную за руки к горизонтальной жерди, закрепленной между двух вертикальных столбов. Похоже, кому-то не посчастливилось вызвать недовольство у хозяина.
Из одной палатки доносились возбужденные мужские голоса. Судя по всему, там шел горячий политический диспут.
— Марленус из Ара вернется, вот увидишь, — убеждал один мужчина. — Он спасет нас.
— Марленус мертв, — ответил другой.
— Тогда, пусть его дочь Талена займет трон, — предложил третий.
— Она ему больше не дочь, — проворчал первый. — Марленус отрекся от нее.
— Почему же тогда ее кандидатура на пост Убары всерьез рассматривается в городе? — поинтересовался второй.
— А мне почем знать, — буркнул первый.
— Некоторые говорят о ней как о возможной Убаре, — заметил третий.
— Чушь, — заявил первый.
— Многие так не думают, — поддержал второй третьего.
— Она — высокомерная и презренная шлюха, — заявил первый. — Ее место в ошейнике.
— Ты бы поостерегся такое говорить, — посоветовал ему третий, — кое-кто может посчитать, что это тянет на измену.
— С каких это пор правду прировняли к измене? — спросил первый.
— Логично, — признал второй.
— В действительности, — выступил первый, — она может даже знать, где находится Марленус. Я даже не исключаю, что она и другие, могут быть ответственными за его исчезновение или продолжительное отсутствие.
— Я не слышал того, что Ты только что сказал, — предупредил его второй.
— А я ничего и не говорил, — усмехнулся первый.
— Я все-таки думаю, что, в конце концов, именно Талена, окажется на троне Ара, — предположил третий.
— Изумительно, Кос только этого и ждет! — опять выступил первый. — Конечно, они будут рады, если в такой момент на троне Ара будет сидеть женщина.
— Возможно, они сами проследят, чтобы она это сделала, — заметил второй.
— Ар в большой опасности, — заявил первый.
— Его войска стоят между его воротами и Косом, — напомнил третий. — Нам ничего бояться.
— Да! — поддержал его второй. — Но мы должны сильнее верить в Царствующих Жрецов.
— Правильно, — поддержал его третий.
— Надо же, а я еще помню те времена, — проворчал первый, — когда мы верили в нашу сталь.
Их беседа прервалась, и отошел от этой палатки.
Идя дальше по лагерю, я задавался вопросом, смог бы я устоять на смазанном жиром бурдюке. Признаться, в своих способностях я сомневался, но знал одного человека, который, и тут уж у меня было никаких сомнений, с подобной задачей справился бы. Я имел в виду Лекчио, лицедея из труппы Бутса Бит-тарска. А еще мне вспомнилась та свободная женщина, захват которой я видел в Аре, в комнате на первом этаже дома в районе Метеллан. Уверен, она должна была знать закон. Отношения свободной женщины с рабом другого мужчины, позволяют рассматривать ее в качестве кандидатки на ошейник владельца раба. Ловушка была хитро спланирована, сеть, скорее всего, была сброшена дистанционно, возможно, посредством пружинного механизма и спускового рычага, упав и накрыв всю постель. Понятное дело, что все это было подстроено заранее и именно для такой цели. И сеть, и вся комната, несомненно, являлись звеньями единого целого, своеобразной западни для захвата женщин. Конечно, это была более простая ловушка, но мало чем отличающаяся от тех, что подготовлены в некоторых постоялых дворах. Там женщина, убаюканная крепкими запорами на дверях, и чувствуя себя защищенной, может спокойно закончить свой туалет, помыться и причесаться, стоя прямо на люке, который внезапно открываясь под ней, сбрасывает ее прямо в руки ожидающих внизу работорговцев. Стражники и судьи, как я заметил, уже были на месте, в готовности зафиксировать нарушение закона. У пленницы были светло каштановые волосы и превосходная фигура. Причем я нисколько не сомневался, что ее фигура, станет еще интереснее, когда, очень скоро, будет улучшена диетой и упражнениями. Уверен, это будет сделано с ней до того, как новообращенную рабыню выведут на невольничий рынок. С боку, из темноты, до меня донеслись мужское рычанье и стоны и рыдания женщины. Дело происходило в тени палатки, так что разобрать было трудно, но судя по отблеску на стали ошейника, там рабыня извивалась в руках мужчины. Интересно, эта была его собственность, или он просто поймал ее в темноте. Женщина тяжело дышала, дергалась и прижималась к нему, отчаянно крутила головой из стороны в сторону, собирая своими волосами пыль с земли. Ее маленькие, соблазнительные, босые ноги дергались в такт движениям мужчины. В такой реакции рабыни, конечно, нет ничего необычного. Это — обычное освобождающее следствие неволи. Это достается ей в нагрузку вместе с ошейником, если можно так выразиться. В действительности, если новообращенная рабыня вскорости не продемонстрирует глубокой и настоящей сексуальной реакции, что может быть выяснено исследованием ее тела, в течение, скажем, не больше одного ана, то плеть владельца спросит ее, почему. Как говорят гореане: «Один удар плети стоит шести месяцев уговоров». Я, снова подумал о той захваченной свободной женщине, пойманной в сеть. Можно не сомневаться, что и она тоже очень скоро, учитывая отсутствие какого-либо выбора, станет такой же отзывчивой. Точнее, ей, как всем другим рабыням, скоро предстоит узнать и обнаружить, что она, возможно, к ее тревоге и ужасу, стала беспомощно отзывчивой к прикосновению мужчины, любого мужчины. Кажется, та парочка в темноте дошла до пика. Связанная рабыня зарыдала от наслаждения. Нет, разумеется, если кто-то предпочитает инертных, фригидных или, если можно так выразиться, бесчувственных женщин, то он всегда сумеет обойтись свободной женщиной, которой ее статусом запрещено быть какой-либо другой. Таких, можно найти множество. Правда, сами гореане, кстати, сомневаются, что найдется такая женщина, которая была бы непоправимо или окончательно фригидна. Обычным делом даже на Земле, является ситуация, когда раздражительная и холодная жена одного мужчины, с другим мужчиной, но следует заметить, мужчиной другого типа, превращается во влюбленную, послушную, страстную рабыню.