— Я передала послание, — сообщила мне Лавиния.
— Знаю, — кивнул я.
— Вы видели? — испуганно спросила она.
— Да, — улыбнулся я и, видя, как рабыня задрожала и опустила голову, поспешил успокоить: — Не бойся.
— Я ничего не могла поделать с собой, — прошептала она.
— Не вижу в этом ничего критичного, — сказал я.
Она набралась смелости и посмотрела на меня.
— Ты — рабыня, — напомнил я ей.
— Да, Господин, — с некоторым удивлением согласилась она. — Это так. Я — рабыня. Теперь я стала рабыней.
— Ты возражаешь? — уточнил я.
— Нет, Господин, — улыбнулась женщина. — Я люблю это!
— Ты хорошо выполнила свою часть работы, и даже превосходно, — похвалил я ее. — Я доволен.
— Спасибо, Господин! — поблагодарила она.
Осторожно выглянув из дверного проема, я осмотрелся. Стражника нигде не было видно. Фактически, улица была пустынна.
— Пора возвращаться в инсулу, — сказал я.
— Я буду следовать за своим господином? — поинтересовалась рабыня.
— Нет, — усмехнулся я. — Ты пойдешь впереди.
— Да, Господин, — понимающе улыбнулась она.
Глава 23
Доставить сообщение
— Пусть на этот камень нагадят тарларионы! — разорялся тучный мужчина. — Пусть его заблюют пьяные урты!
Он схватил Домашний Камень Форпоста Ара с доски, на которой тот до этого лежал. Доска покоилась на двух перевернутых чанах, того вида, который обычно используется в инсулах. Шоу происходило в парке Центральной Башни, окружавшем, эту самую башню.
— Даже каменные джарды не выбрали бы этот омерзительный обломок скалы, чтобы колоть на нем кости! — закричал толстяк.
Его изречение вызвало волну смеха среди охранников и нескольких других зевак, собравшихся у ограждавшей место демонстрации Домашнего Камня, веревки. На самом деле, часть мужчин собралась здесь именно в ожидании этого своего рода шоу, устраиваемого толстяком уже несколько дней подряд. Похоже, и охрана уже запомнила этого товарища и всячески подбадривала его своими криками. Позади устроившего шоу мужчины уже собралась целая очередь из тех, кто пожелал вступить в круг и посостязаться с ним в остроумии и сквернословии, а заодно выразить свое презрение к «Северному изменнику», как именовали теперь Форпост Ара на досках информации.
— Я должен убить его! — зло прошипел мне Марк.
— Ты пообещал этого не делать, — раздраженно напомнил я ему. — Вот и будь любезен выполнять свои обещания.
— Моя честь требует от меня этого, — с самым мрачным видом заявил Марк, и его рука потянулась к рукояти меча.
— Вздор! — бросил я, перехватывая его руку.
— Я должен! — зашипел он, выкручивая запястье из моего захвата.
— Нисколько! — настаивал я, крепче сжимая пальцы.
Признаться, теперь меня в серьез охватила тревога. Если гореанину в голову пришла мысль о том, что в дело вовлечены вопросы чести, то с ними внезапно становится довольно трудно вести дела. Кроме того, Марк, парень весьма проворный, мог проскочить от веревке до Домашнего Камня не более чем за пару скачков.
— Непременно! — буркнул мой друг.
— Да тихо вы! — проворчал мужчина, стоявший перед нами, оборачиваясь. — Я послушать хочу!
Второй рукой я вцепился в пояс Марка, позади ножен его кинжала, не давая, таким образом, ему двинуться вперед, и набрать разгон необходимый для того, чтобы перепрыгнуть веревку.
— Неплохо сказал, — восхитился парень занимавший место поблизости от нас, поворачиваясь ко мне, — я про идею негодности Домашнего Камня в качестве стола для каменных джардов.
— Точно, — согласился я. — Ловко.
Джард — это небольшая птица питающаяся падалью. Обычно они перемещаются большими стаями.
— Даже блестяще, — заверил меня парень.
— Согласен, — кивнул я, думая только о том, понимал ли Бутс Бит-тарск тот факт, что он сейчас играет со смертью, которую я держу за пояс.
— Так это Ты держишь меня за ремень, — возмутился Марк.
— Конечно, — буркнул я.
Юноша не сводил пристального взгляда с Бутса державшего Домашний Камень. И этот взгляд, напряженный, застывший и жестокий не предвещал ничего хорошего для толстяка.