— Гарантирую тебе, что этого не произойдет, — заверил меня Бутс.
— Как Ты можешь это гарантировать? — поинтересовался я.
— Если Ты заметил, — сказал толстяк, — а уж я-то заметил это наверняка, поскольку, я необыкновенно наблюдательный мужчина, и просто не могу не заметить таких особенностей, что в течение нескольких дней, почти никто не касался Домашнего Камня. Как раз мои действия в этом плане выбивались из общего фона. А еще, он плоский, и лежит на доске.
— Да, ну и что? — спросил я.
— Учитывая все это, я взял на себя смелость, — усмехнулся он, — и на поддельном камне, на нижней его поверхности, вырезал сообщение. Честно говоря, я еще и буквы подкрасил.
— Какое сообщение? — полюбопытствовал я.
— Да простое, — пожал плечами артист. — Там сказано: «Я не Домашний Камень Форпоста Ара».
— Хм, предельно ясно, — хмыкнул я.
— Ну, поскольку меня в творчестве никто не ограничивал, — усмехнулся Бутс, — я там еще добавил кое-что.
— Что именно? — уточнил я.
— Да так, ерунду, — отмахнулся он. — «Долой Кос».
— Теперь вам надо срочно бежать, — встревожился Марк.
— А Ты вот представь, — предложил ему Бутс. — Если бы Ты стоял здесь на часах, и обнаружил бы, что камень поддельный. Ты что, правда, захотел бы сообщить всем, что камень был украден во время твоего дежурства, или хотя бы, чтобы подумали, что он был украден в это время.
— Точно! — восхитился я.
— Соответственно, — продолжил толстяк. — Мне кажется более вероятным, что часовые сумеют закрыть глаза на данное происшествие, и передать камень следующей смене так, словно ничего особенного не случилось, точно так же, скорее всего, поступит и следующий караул, и следующий и так далее. Уверен, для любого из них было бы конфузом, если не смертельной опасностью, обнаружить подмену во время или в конце своего дежурства.
— Ты — необыкновенно умный человек, Бутс, — признал я.
— Кроме того, гвардейцы — главным образом жители Ара, — улыбнулся тот. — Таким образом, я не думаю, что они станут спешить с объявлением о случившемся или проявлять такое же рвение в этом вопросе, какое могло бы ожидаться от косианцев.
— Ну да, они могли бы даже посмаковать это происшествие, — заметил я.
— Возможно, — кивнул актер. — С другой стороны я не думаю, что даже косианцы стремились бы к тому, чтобы подмена была обнаружена во время их дежурства.
— Нет, конечно, — поддержал его я. — По крайней мере, я так не думаю.
— Вот и я не думаю, — довольно сказал толстяк, — что нам следует бояться того, что подмена будет обнаружена слишком быстро.
— Или, во всяком случае, — добавил я, — слишком быстро сообщена начальству.
— Правильно, — улыбнулся Бутс.
— Значит, вы с Марком встречаетесь завтра вечером? — уточнил я.
— Конечно, — кивнул актер, и я вложил тяжелый кошель в его руку. Взвесив его в руке, Бутс удивленно сказал: — Его вес предлагает очень много медных тарсков.
— Подсчитаешь их позже, — пожал я плечами. — А пока спрячь его.
— У меня на одежде имеется несколько внутренних карманов, — сказал он, убирая кошель, — сам понимаешь, профессиональное.
— Не буду углубляться в детали, — сказал я, — но прошлым летом, в силу необычного стечения обстоятельств, Марку досталось приличное состояние в сто золотых монет.
— Сто? — пораженно уставившись на меня, переспросил Бутс.
— Да, — кивнул я, признаться, весьма довольный тем обстоятельством, что на этот раз мне удалось поразить знаменитого Бутса Бит-тарска, или Ренато Великого, как он теперь себя назвал.
— Но он отдал их мне, всю сотню монет, — сообщил я, — за рабыню.
Теперь Бутс перевел ошарашенный взгляд на Марка.
— Она стоит десять тысяч, и даже больше, — словно оправдываясь, сказал мой друг.
— Не то, чтобы он действительно безумен, — поспешил успокоить я актера. — Просто были вовлеченные особые обстоятельства.
— Ага, — сердито проворчал юноша, — а еще, в тот момент я не знал, что когда-то она была косианкой!
— Это, конечно, имеет большое значение, — улыбнулся Бутс.
— Конечно, не понял шутки мой друг, — тогда бы хватило пары медных тарсков, а может быть, и этого было бы слишком много.
— Несомненно, — поспешил согласиться с ним толстяк.
— Вот видишь, — сказал я, — здесь есть особые соображения. Ты чувствуешь разницы между, скажем, десятью тысячами монет золотом, или даже больше, и парой медных тарсков.
— Так или иначе, она не продается ни за какую цену, — заявил Марк.