— В кошельке нет медных тарсков, — сообщил я.
— Что? — не сразу понял актер.
— От сотни золотых, что нам достались во время наших скитаний, у нас осталось только около девяноста монет, — объяснил я. — Сожалею. Но Ты должен понять, что у нас были расходы, долгое путешествие, цены в Аре высоки, особенно это касается приличной еды и съемного жилья, мы нуждались в деньгах для взяток, чтобы получить информацию и так далее. В кошелек я положил половину из того, что у нас было, то есть сорок пять монет золотом. Они твои.
— Не понял, — ошарашено уставился на меня Бутс.
— Я оставил остальные сорок пять себе, — пожал я плечами, — потому что, возможно, они могут понадобиться мне завтра. Я пока не знаю.
— Это — слишком большая сумма, — внезапно севшим голосом проговорил актер.
— За нас можешь не беспокоиться, — заверил его я. — У нас есть другие источники доходов, например пожертвования, если можно так выразиться, полученные от тех или иных людей, обычно встреченных в отдаленных районах в темных местах. Опять же плата за службу.
— Эй, мы договаривались о двух золотых монетах, — напомнил Бутс, — и это самое большее.
— Значит, теперь мы расторгаем наше прежнее соглашение, — пожал я плечами.
— И вы сделаете это? — осведомился он.
— Мы могли бы, — кивнул я.
— Негодяи, — бросил мужчина.
— Просто предположите, что мы безумцы, — предложил Марк. — Только возьмите их, и вместе с ними, нашу бессмертную благодарностью, нашу и всех остальных граждан Форпоста Ара.
— Я не могу взять так много, — развел руками Бутс.
— Но Ты же — Бутс Бит-тарск, не так ли? — поинтересовался я.
— Думаю да, — проворчал он. — По крайней мере, именно это я подозревал в течение многих лет.
— Тогда возьми деньги, — предложил я.
— Дайте мне хотя бы момент, — взмолился толстяк. — Мне нужно взять себя в руки. Мне нужно вспомнить самого себя. Я же не ожидал этого. Дай мне время. Моя жадность оказалась захвачена врасплох. Она колеблется. Она качается. От такого великодушия пауза потребовалась бы даже самой жестокой жадности.
— Эти деньги нам достались без каких-либо больших усилий, — постарался успокоить его я. — Это совсем не то же самое, как если бы деревня крестьян окучивала сулы в течение столетия, или что-либо в этом роде.
— Я чувствую облегчение, слыша это, — заметил мужчина. — Признаться, этот аспект меня сильно обеспокоил.
— В действительности, — сказал я, — это — в некотором смысле, деньги конфискованные у предателей Ара, которые должны были быть потрачены на предательство Ара.
— Значит, это моя обязанность принять их? — уточнил Бутс.
— Скорее, это твое право, — поправил его я.
— Возможно, Ты сможешь убедить меня принять их, — заметил он, — ради искусства.
— Будь уверен, — улыбнулся я, — именно ради искусства.
— По рукам! — воскликнул актер.
— Превосходно, — сказал я.
— От имени искусства я благодарю вас, — заявил он.
— Очень рад, — заверил его я, и мы пожали руки.
— Я, кстати, могу быстро удвоить их за игровым столом, — заявил он.
— Только не делай этого пока не доставишь Домашний Камень в Порт-Кос, — попросил я.
Бутс пораженно уставился на меня.
— Да, — сказал я, — это серьезно.
— Ну ладно, — не стал спорить он, и мы снова пожали друг другу руки.
Через мгновение Бутс оставил нас с Марком в одиночестве, торопясь поскорее добраться до инсулы.
— Домашний Камень должен достичь Порт-Коса, — сказал Марк.
— Ты сам сможешь помочь в осуществлении этого, — заметил я. — Будешь путешествовать с ними, как однажды сделал я сам, в качестве разнорабочего. Выезжай завтра вечером.
— Знаешь, а я рад, — признался мне он, — что нам удалось убедить его принять деньги.
— Это было трудно, — улыбнулся я. — Но мы справились.
— В значительной степени, — сказал юноша, — это произошло благодаря твоим убедительным доводам.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Ты тоже был весьма убедителен.
— Ты, правда, так думаешь? — поинтересовался он.
— Конечно, — кивнул я.
— Честно говоря, в какой-то момент я испугался, что он откажется принять деньги, — признался Марк, — но мы его убедили.
— Это точно, — согласился я. — В определенный момент шансы были пятьдесят на пятьдесят.