— Думаю, — заметил Марк, — мы должны предусмотреть пути отхода.
— Верно, — согласился я.
Марк отложил свой оселок и протер клинок краем туники.
— Думаешь, пригодится? — спросил я, кивнув на меч в его руке.
— Понятия не имею, — пожал он плечами и убрал оружие в ножны.
— Мило, вероятно, войдет через главную дверь, не так ли? — поинтересовался я у Лавинии.
— Не знаю, — растерялась та.
— Он уже был здесь, когда Ты пришла? — уточнил я.
— Да, — улыбнулась рабыня. — Я заставила его ждать.
— Но сама-то Ты вошла через эту дверь? — спросил я.
— Да, — кивнула она. — Именно через эту дверь я попала в эту комнату. Аппаний, судьи и остальные, очевидно вошли через заднюю или боковую дверь.
— Есть такой вход, — усмехнулся я. — Он ведет в переулок, немного дальше вниз по улице. Пройдя между зданиями можно оказаться на улице и вне подозрений.
— Я подозреваю, — сказала женщина, — что именно тем путем я покинула это помещение. Разумеется, как только мне на голову накинули капюшон, я была почти немедленно дезориентирована.
Я понимающе кивнул.
— Я понятия не имела, где я нахожусь, — добавила она, — пока с меня не сняли капюшон. Только тогда я поняла, что нахожусь в камере судьи, прикованная цепью за шею.
— Удачи, — бросил я Лавинии. — И помни о слине.
— Да, Господин! — вздрогнула рабыня.
Перед тем как вслед за Марком выйти через заднюю дверь я обернулся. Как изумительно выглядела рабыня в моем ошейнике на ее горле! Через пару мгновений мы с Марком уже были на улице.
— Вот он! — шепнул Марк.
— Тот парень в надвинутом на лицо капюшоне? — уточнил я.
— Это — наш приятель, я уверен! — сказал мой друг.
— Во всяком случае, размер его, — кивнул я.
Позолоченные сандалии тоже позволяли предположить, что это был именно тот, кого мы ждали первым.
— Направляется к проходу между зданиями, — заметил Марк. — Похоже, собирается воспользоваться черным ходом.
— Полагаю, что Лавиния не будет слишком разочарована, — усмехнулся я.
— Почему она должна быть разочарована? — осведомился юноша.
— Не бери в голову, — отмахнулся я.
— Он должен подумать, что у него есть как минимум ан, чтобы побыть наедине с нею, — сказал Марк.
— Даже если он нисколько не заинтересуется ею, — пожал я плечами, — Лавиния знает, что делать.
— Почему он не должен заинтересоваться ею? — удивился Марк. — Она соблазнительная, фигуристая рабыня.
— Да так, просто предчувствие, — проворчал я.
— Похоже, Ты изучил дело в малейших деталях, — заметил он.
— В таких делах мелочей не бывает, — сказал я.
— Никогда не видел, чтобы женщина раздевалась так быстро, — признался мой друг.
— Просто, скорее всего, это придется сделать между звуком шагов и распахивающейся от удара дверью, — пояснил я.
— Лично я предпочитаю, чтобы рабыни раздевалась передо мной изящно и чувственно, — сообщил он.
— В целом, я с тобой согласен, — усмехнулся я, — но только если есть время.
Конечно, это не может не вызывать восхищение, когда рабыня медленно раздеваясь перед своим господином, изящно и чувственно демонстрируя себя, заодно во всей красе показывает ему его собственность. Женщины великолепны в этом занятии. Кажется, в них живет инстинкт, или природное чувство этого. И я думаю, что они совсем не так безразличны к тому эффекту, какой оказывает на владельцев их обнажение, как они зачастую хотят это показать. Можно не сомневаться, что они с удовольствием сознают, что этим вскрытием своей красоты и очарования, могут довести мужчину до потери контроля над собой от желания. Такие умения, как мне кажется, дают в руки рабыни великую власть. Впрочем, даже несмотря на эту власть, в конечном итоге, она остается собственностью своего господина. В рабских загонах, кстати, девушек обучают тому, как надо изящно раздеваться, а также и как одеваться. Рабыням не разрешается принижать свою красоту. Они должны выполнить возлагаемые на них ожидания. Если что-то может быть сказано в пользу быстрого раздевания в определенных контекстах, конечно, помимо ее быстрого приведения в готовность, и таких планов как у меня, так это, например, когда рабовладелец с плетью в руке может приказать, чтобы рабыня, обычно новообращенная, разделась мгновенно, а затем снова оделась, потом снова, и так далее. Это может продолжаться пятнадцать, а то и двадцать раз подряд. Это полезно в обучении ее тому, что она теперь рабыня. Кроме того, это, конечно, вырабатывает в ней привычку раздеваться перед своим хозяином. Бывает, что быстрым раздеванием пользуется сама невольница, желая удивить своего господина своей красотой, возможно перед тем, как попросить об использовании. Женщина может поймать особый момент для того, чтобы раздеться, возможно, когда мужчина просто отвернулся. А когда то поворачивается обратно, рабыня уже стоит перед ним нагая. Конечно, далее она встает перед ним на колени.