— Я чувствую себя, словно рабыня, — игриво сказала свободная женщина, — сбежавшая, и прячущаяся по углам, чтобы пробраться на свидание.
У Мило даже дыхание перехватило от такого признания. Подозреваю, что в этот момент он представил, как возбуждающе могла бы выглядеть эта женщина, если бы она действительно была рабыней, одетой как рабыня, в ошейнике как рабыня и покорная как рабыня.
Убара украдкой бросила взгляд на свое отражение в зеркале, висевшем в дальнем углу комнаты.
— Иногда я завидую этим бессмысленным, принадлежащим мужчинам лакомствам, — вздохнула она, — совершенно свободно снующим повсюду, где им захочется, в своих коротких туниках и ошейниках. Иногда мне кажется, что у них больше свободы, чем у меня самой, что я, свободная женщина и Убара Ара, в куда большей степени являюсь рабыней, чем сами рабыни.
— Даже не думайте так! — предупредил Мило.
— Но ведь это верно, — помрачнев, сказала Талена, и раб замолчал.
Убара, уже не скрываясь, принялась разглядывать себя в зеркале. Мне даже стало интересно, кого Талена увидела там. Видела ли она себя, такую какой она выглядела внешне, капризную, одетую в приличествующие женщине высшей касты одежды сокрытия, или она вдруг увидела там испуганную женщину в та-тире или тунике, в которые мужчины могли бы захотеть нарядить ее.
— А если я была рабыней, — внезапно произнесла она, — и я пришла бы сюда, как Ты думаешь, что бы со мной сделали?
— Но Госпожа не рабыня! — пробормотал ошеломленный Мило.
— А, если я ей была? — спросила Талена.
— И Вы были бы пойманы? уточнил мужчина.
— Конечно, — подтвердила она.
— Боюсь, госпожа была бы строго наказана, — предположил Мило.
— Даже притом, что я столь красива? — недоверчиво спросила женщина.
— В этом случае, особенно! — заверил ее раб.
— Правда? — задохнулась Убара.
— Да, Госпожа, — кивнул он.
— Интересно, — задумчиво сказала женщина.
— Но ведь Госпожа не рабыня! — воскликнул Мило.
— Плеть? — уточнила она.
— Как минимум, госпоже пришлось бы познакомиться с ней, — подтвердил раб, — конечно, прежде всего, она была бы раздета и привязана, а уже потом выпорота. Кроме того, ее могли бы быть связать и подвергнуть наказанию палкой по пяткам.
Свободная женщина заметно задрожала.
— И я не думаю, что госпожа допустила бы такую ошибку, — добавил он.
— Возможно, нет, — признала Убара.
Я бросил взгляд на Тольнара припавшего к другой смотровой щели. Словно почувствовав это, он тоже оторвался от наблюдения и посмотрел на меня. Затем, мы оба снова вернули свое внимание к происходящему в соседней комнате.
Убара немного покрутилась, рассматривая свое отражение в зеркале с разных ракурсов. Казалось настроение у нее начало портиться.
— Госпожа? — окликнул ее Мило.
— Ты, правда, находишь меня привлекательной? — осведомилась она.
— Конечно, Госпожа! — пылко заверил ее мужчина.
— А как Ты думаешь, для других мужчин я могла бы быть столь же привлекательной? — уточнила Талена.
— Конечно, Госпожа! — согласился он.
— Некоторые думают, что я самая красивая женщина во всем Аре, — заметила Убара.
— Вы, я уверен, — заявил актер, — самая красивая женщина на всем Горе!
Лавиния всхлипнула и опустила голову. Слезинка скатилась по ее носу и упала на пол.
— И я — Убара! — сказала свободная женщина.
— Да, Госпожа, — подтвердил раб.
— Но Убара тоже женщина, — вздохнула она, — и у меня такие же потребности, как и у любой женщины.
— Да, Госпожа, — не стал спорить Мило.
Затем Талена, постепенно, предмет за предметом, время от времени оценивая себя в зеркале, сняла с себя всю внешнюю одежду. Раб все это время стоял у нее за спиной. В конце она избавилась от своих шлепанцев, просто шагнув из них назад, и замерла стоя перед зеркалом, босая, в белом, коротком, открывающем ее колени, шелковом похожем на ночную рубашку предмете одежды с запахом. Женщина подняла руки и удалила заколки из своих волос, тут же темным водопадом, рухнувшими на ее плечи. Она покачала головой, а затем обеими руками подняла их и, отбросив за спину, оценила себя в зеркале. Я чуть не прокусил свою губу, изо всех сил стараясь удержаться от того, чтобы броситься в соседнюю комнату и схватить ее. На ее шее, на кожаном шнурке висел маленький, закрытый кожаный цилиндр. У меня не было никаких сомнение относительно того, что в нем находилось. А вот наш Мило вряд ли об этом догадывался. В конце концов, то письмо, что якобы написала ему Убара, на самом деле было написано Лавинией. Полагаю, что сам он полученное послание уничтожил сразу, избавившись от опасной, компрометирующей его улики. Ни Талена, ни Мило, понятное дело, ничего не знали о записках, которые они, предположительно, писали друг другу. До сегодняшнего свидания в этой комнате, связь между ними осуществлялась через Лавинию, приходившую к Убаре под личиной рабыни дома Аппания, а к Мило как государственная рабыня. Моя рабыня в качестве посредницы, в точном соответствии с моими инструкциями, все сообщения передавала максимально быстро, за исключением случаев тех немногочисленных задержек со стороны Убары, по-видимому, желавшей усилить ожидание и страдания, бедняги раба.