Место блондинки в кругу тут же заняла другая рабыня.
Похоже, блондинке успешно удалось отвести от себя гнев ее хозяина, если она, конечно, его вызвала. Единственная плеть, которой теперь она могла быть подвергнута, во всяком случае мне так казалось, была бы «плеть мехов». Разумеется, пару ударов ей можно было бы дать, просто, чтобы напомнить ей, что она рабыня.
— Смотри-ка туда, — заинтересованно указал Марк.
Он обратил внимание на то, что девушка с биркой на шее взяла пример с блондинки, и, надо признать, получилось у нее не хуже. Теперь она рекламировала свои прелести, стоя на коленях и безмолвно обещая радость и наслаждение, сопутствующие обладанию ею. Я заметил, как ошеломленно уставился на рабыню ее собственный владелец. Причем, она, конечно, с тот момент его видеть не могла. Похоже, что он сам никогда прежде не видел свою женщину в таком положении, с распахнутым шелком, извивающейся на коленях, рассыпающей поцелуи направо и налево, умоляюще тянущей руки, встряхивающей головой, отчего ее волосы взлетали и кружились вокруг ее тела.
— Я покупаю ее! — заявил кто-то из зрителей.
— Сколько Ты за нее хочешь? — нетерпеливо спросил другой.
Но ее владелец уже сам выскочил в круг.
— Запахни свой шелк, похотливая шлюха! — приказал он ей.
Пораженная и запутанная женщина торопливо сжала полы туники на груди. Стоя перед ним на коленях, она казалась очень маленькой и хрупкой. Мужчина, обведя сердитым взглядом собравшихся, схватил невольницу за свободную руку и рывком поставил на ноги. Второй рукой она изо всех сил старалась удержать свой, все время норовящий распахнуться шелк.
— Она не продается! — прорычал хозяин рабыни, и быстро потащил ее с освещенного пространства в темноту.
Вскоре мы все услышали донесшийся оттуда треск рвущейся ткани. Звук этот был встречен веселым смехом.
— А мужик-то и не знал, чем он владеет! — усмехнулся мужчина стоявший рядом со мной.
— Точно! — согласился его сосед.
Пожалуй, предположил я, что обладание такой девкой, в конечном итоге, не стало бы слишком обременительным даже в моей ситуации. В конце концов, от нее всегда можно было получать много чего полезного и приятного, а кроме того она могла бы работать. Впрочем, она все равно больше не продавалась.
— Я тоже так могу, Господин, — заявила Феба.
— Ерунда, — отмахнулся от нее Марк.
— Могу! — решила настоять на своем она.
Но мы с Марком уже вернулись к наблюдению за женщинами в кругу. Однако не прошло и пары енов, как мой друг, устало махнув рукой, сказал:
— Ладно, пожалуй, уже довольно поздно.
— Да нет, — пожала плечами Феба, — пока еще рано, Господин.
— Думаю, что есть смысл вернуться в палатку, — заметил Марк.
— Хорошая идея, — поддержал я его. — Но, наверное, я еще немного развлекусь здесь.
— О-о? — протянул Марк озадаченно, но, как мне показалось, не слишком разочарованно.
— Да, — кивнул я. — А вы идите.
— Мы возвращаемся в палатку, — сообщил Марк своей рабыне.
— Как пожелает Господин, — спокойно отозвалась та, и на мой взгляд, у нее неплохо получилось разыграть это спокойствие.
— Мне казалось, Ты сама хотела поскорее вернуться в нашу палатку, — заметил Марк.
— Я — рабыня, — вздохнула Феба. — Я должна повиноваться моему владельцу.
— Неужели тебе уже не хочется моего прикосновения? — поинтересовался юноша.
— Я — рабыня, — ответила она. — Я должна подчиняться желаниям моего господина.
— Понятно, — протянул мой друг.
— Я в вашем распоряжении, — сказала Феба, отвернув свою прекрасную маленькую головку в сторону, и глядя куда-то вдаль.
— Я это отлично знаю, — заверил ее Марк.
— Да, Господин, — согласилась она.
Конечно, зря Феба отвела взгляд. Большая ошибка с ее стороны. Прикосновение Марка оказалось для нее совершенно неожиданным. К тому же, оно оказалось настойчивым, бескомпромиссным и долгим.
— О-ой! — вскрикнула девушка.
Парень окинул ее оценивающим взглядом. Рабыня полусогнувшись, так что поводок с ее ошейник безвольно повис вниз, уставилась на него широко распахнутыми, удивленными, укоризненными, не верящими глазами. Затем ее тело начало неудержимо дрожать. Ее тонкие руки принялись выгибаться и извиваться в их путах. Наконец, ей удалось взять свое тело под контроль, и она замерла, даже не смея пошевелиться, так и стоя согнутой в талии.