Марк просто смотрел на нее, не убирая руки от кинжала.
— Вы же не собираетесь убить меня! — закричала женщина.
Молодой воин окинул ее пристальным взглядом, но не сказал ни слова.
— Не убивайте меня! — взмолилась она.
Это, кстати, не было иррациональным предположением с ее стороны. Ей хватало причин бояться заговора с целью убийства. Даже если она так верила в свою популярность среди горожан, а возможно, даже любовь, но ей хватало здравого смысла понимать, что эти чувства не могли быть повсеместными. Например, в городе с каждым днем росло сопротивление косианскому правлению, действия подполья, а именно Бригады Дельта грозили перерасти в откровенный бунт, что не могло не дать ей поводов для дурных предчувствий, если не настоящей тревоги.
— Но Вы же не стали бы делать меня рабыней, просто чтобы потом убить? — спросила Талена и, не дождавшись ответа, взмолилась: — Не убивайте меня!
Думаю, для нее было тяжело, если не болезненным удерживать голову на весу, лежа на животе, да еще и под несколькими слоями сети, но она продолжала смотреть на Марка. Однако юноша не говорил ей ни слова.
— Пожалуйста, не убивайте меня, — простонала женщина и в отчаянии добавила: — Господин!
— Я тебе не господин, — пожал плечами Марк.
Талена дикими глазами уставилась на него и растерянно спросила:
— А кто же тогда мой господин?
— Я, — сообщил ей я, и, рывком подтянув ее к краю за ноги, схватил запутанную в сети женщину за плечи и, приподняв, поставил ее на колени.
Талена испуганно повернула голову, и бросила на меня взгляд поверх правого плеча. Когда наши глаза встретились, я понял, что она узнала меня. У нее перехватило дыхание, и с мучительным стоном она обвисла в моих руках, потеряв сознание. Уложив безвольное тело на меха, я бросил соединенные с кандалами наручники на кровать слева от него и осторожно выпутал его из сети. Уже через мгновение, руки женщины были скованы за спиной наручниками, цепь которых шла к ее лодыжкам, также закованным в кандалы.
— Я подпишу документы, — сообщил я Тольнару, закончив со своей новой рабыней.
— А я удостоверю их и поставлю печати, — кивнул он.
Глава 27
Мы уходим
— Протяни вперед левое запястье, — приказал я Мило, а когда он это сделал, то отомкнул серебряный рабский браслет, и передал ему вместе с ключом.
Новообращенная рабыня, темноволосая оливковокожая красотка, еще недавно бывшая Убарой Ара, все еще оставалась без сознания. Теперь она лежала на боку на прохладных гладких плитках пола, куда я переложил ее с мехов, в нескольких футах слева от кровати, если стоять к ней лицом. Запястья женщины были закованы в наручники за ее спиной и присоединены цепью к щиколоткам. На шее Талены красовался ошейник, прикрепленный короткой цепью к ближайшему рабскому кольцу. На полу рядом с ней, готовый к использованию, лежал кляп.
— Я не понимаю, — удивился Мило.
— Это серебро, — бросил я. — Думаю, Ты сможешь его продать.
— Не понимаю, — повторил он.
— А это бумаги, — сообщил я, — имеющие прямое отношение к тебе. Они в полном порядке. Тольнар и Венлизий надлежащим образом оформили их для меня прежде, чем уйти.
— Бумаги, Господин? — переспросил мужчина.
— Ты ведь умеешь читать, не так ли? — осведомился я.
— Да, Господин, — кивнул Мило.
— И не называй меня Господином, — сказал я.
— Господин? — тем не менее, спросил он.
— Эти бумаги — бумаги твоего освобождения, — пояснил я. — Я больше тебе не господин. У тебя вообще больше нет господина.
— Освобождение? — эхом повторил Мило.
— Ты свободен, — сообщил я ему.
У Лавинии, стоявшей на колени поблизости, перехватило дыхание, она дикими глазами уставилась на Мило.
— Я никогда не был свободен, — растерянно проговорил тот.
— Нет, — усмехнулся я, — ну и что.
— Господин не хочет меня? — спросил мужчина.
— У меня даже нет театра, — развел я руками. — Какая у меня может быть надобность в актере?
— Вы могли бы продать меня, — напомнил он.
— Ты же — не женщина, — пожал я плечами и, заметив какими глазами Мило посмотрел вниз на Лавинию, добавил: — Да, а вот она женщина. И это естественно для нее быть рабыней.
— Но Вы теряете значительные деньги, — заметил он.
— Один бит-тарск, если быть точным, — усмехнулся я, вызвав улыбку и на его лице. — За столь немногое, можно было бы купить разве что услуги какой-нибудь новообращенной рабыни в захудалой пага-таверне, той, которая все еще отчаянно стремиться научиться, ублажать мужчин.