— Ты назвала меня господином, — удивленно сказал ей Мило.
Женщина несмело подняла голову.
— Это ей подобает, — пожал я плечами. — Ведь она — рабыня, а Ты — свободный мужчина.
Конечно, она заговорила без разрешения, но в данном случае, как мне показалось, это были рефлекторно вырвавшиеся слова, и с этим она ничего не могла поделать. Учитывая все обстоятельства, я решил пропустить это мимо ушей. Думаю, это не приведет ее к привычке к таким заблуждениям.
— Простите меня, Господин! — прошептала Лавиния, обращаясь ко мне.
— Ты можешь говорить, — кивнул я.
— Дело в том, как мне кажется, великий и прекрасный Мило — действительно удивительный актер, — пояснила женщина. — Ведь суть не в том, чтобы выступать в тысяче ролей, и мы не смогли узнать его вошедшего в ту или иную роль. Важнее то, что он остается собой, играя тысячу ролей, и это именно его мы любим, его — великолепного самого по себе, а не его персонажей!
— Вот, — указал я Марку. — Видишь?
— Любим? — переспросил Мило, глядя на стоящую на коленях рабыню.
— Конечно, мое мнение — всего лишь мнение рабыни, — поспешила заверить его она, опуская голову вниз.
— Это верно, — не мог не признать я.
— Любишь? — снова спросил Мило, не сводя глаз с Лавинии.
— Да, Господин, — всхлипнула та, не поднимая головы.
— Подними голову, рабыню, — приказал я рабыне, и она послушно выполнила мое требование. — А теперь запрокинь голову, насколько сможешь.
Когда женщина сделала это, контуры ее выпяченных грудей стали еще соблазнительнее, а ошейник стал виден во всей красе.
— Она хорошенькая, не правда ли? — осведомился я.
— Она — красивая рабыня, — согласился Мило.
Слезы уязвимости и переполнявших ее эмоций, навернулись на глаза Лавинии.
— Для Мило будет лучше поскорее уйти отсюда, — напомнил Марк.
— Ты прав, — признал я.
Лавиния затряслась от рыданий, но позу она изменить, конечно, не решилась.
— Всего несколько енов назад, — сказал Мило обращаясь ко мне, — мы оба принадлежали вам!
— Верно, — кивнул я.
— Тебе нужно уходить, — намекнул Марк, вызвав новый всплеск сдавливаемых рыданий Лавинии, которая затряслась всем телом, но смогла удержать позу.
— Признаться, — обратился ко мне Мило, — я охотно остался бы вашим рабом.
— Почему? — спросил я.
— В этом случае, я мог бы когда мне это было бы разрешено, — объяснил он, — иметь возможность смотреть на эту женщину.
— Ты находишь ее интересной? — уточнил я.
— Конечно! — страстно воскликнул актер.
— Тогда она твоя, — бросил я.
— Моя! — пораженно вскрикнул Мило.
— Конечно, — кивнул я. — Она — всего лишь рабыня, имущество, пустяк, безделица. Я отдаю ее тебе. Вот ключ от ее ошейника.
Я вложил ключ в его руку.
— Ты можешь изменить позу, — сообщил я рабыне.
Лавиния тут же бросилась на живот передо мной и, покрывая мои ноги слезами и поцелуями, запричитала:
— Спасибо! Спасибо, Господин!
— Твой новый господин там, — усмехнулся я и указал на Мило.
Не заставив просить себя дважды, рабыня быстро переползла к нему, и принялась целовать уже его ноги.
— Я люблю Вас, Господин! — всхлипывала она при этом. — Я люблю Вас!
Смущенный таким вниманием актер, склонился над женщиной и довольно неловко попытался поднять ее. Но оказалось, что она изо всех сил сопротивляется этому, в результате Мило смог дотянуть ее только до колен. Правда, его успех оказался временным, и Лавиния, приведя своего нового хозяина в состояние изумления, снова нырнула вниз, припав губами к его ногам. Она смеялась и плакала.
— Я люблю Вас, Господин! — слышалось сквозь ее приглушенные всхлипы. — Я люблю Вас! Я буду горячей, преданной и покорной! Я ваша! Я буду жить, ради того, чтобы Вы были довольны мною! Я буду жить, чтобы любить и служить вам! Я люблю вас, мой господин!
И она целовала своего мужчину снова и снова, покрывая поцелуями его стопы, лодыжки и бока икр. Наконец, немного успокоившись, рабыня робко подняла на него глаза, и трудно было не заметить сиявшую в них любовь.
— Я попытаюсь быть хорошей рабыней для вас, Господин! — пообещала она.
— Наверное, я должен освободить тебя! — растерянно сказал Мило.
— Нет! — внезапно в ужасе вскрикнула женщина.
— Нет? — еще больше растерялся он.
— Нет! — повторила Лавиния. — Пожалуйста, не надо, Господин! Я слишком долго ждала моего рабства! Это — то, чего я желала и жаждала всю свою жизнь! Не забирайте у меня этого!
— Ничего не понимаю, — впав в ступор, проговорил мужчина.