— Но Ты тоже — голая рабыня, — заметил Мило.
— Но Ты считаешь меня самой красивой женщиной на всем Горе! — заявила она.
— Нет, — отрицательно покачал он головой.
— Но Ты же сам говорил мне это! — напомнила Талена.
— И Ты мне поверила? — поинтересовался Мило.
Женщина в беспомощном гневе уставилась на него.
— Кто же тогда красивее меня? — осведомилась она.
— Лавиния, — улыбнулся он, глядя на свою рабыню.
— Господин! — выдохнула женщина, сияя как золотая монета.
— Эта рабыня! — возмутилась Талена.
— Именно эта рабыня, — кивнул Мило.
— Абсурд! — в гневе закричала бывшая Убара.
— И именно она самая красивая женщина на всем Горе, — заявил мужчина.
— Господин шутит, — рассмеялась Лавиния.
— Разумеется, — не стал отрицать он, — я же не видел всех женщин Гора.
Лавиния восхищенно захихикала.
— Но из тех кого я видел, — совершенно серьезно добавил Мило, — она самая красивая!
— Правда, Господин? — застенчиво потупив взгляд спросила Лавиния.
— Конечно правда! — заверил ее мужчина.
— По крайней мере, я постараюсь быть таковой для вас, — пообещала она.
— Конечно, — улыбнулся Мило, — Ты обязательно постараешься, моя красотка-рабыня.
— Я люблю Вас, Господин! — воскликнула Лавиния.
— А разве я не красивая? — возмущенно поинтересовалась Талена.
— Ты не лишена привлекательности, — оценил ее достоинства Мило.
— Что значит «не лишена привлекательности»! — вскипела она.
— Именно это и означает, — пожал плечами мужчина.
— Я красивая! — заявила бывшая Убара.
— Вероятно, Ты могла бы принесли своему владельцу неплохую прибыль, — признал он.
— Тысячи золотых монет! — воскликнула Талена.
— За одну только твою женственность, закованную в цепи? — скептически уточнил я.
— Конечно! — кивнула она.
— Ты прошла обучение? — поинтересовался я.
— Конечно, нет!
— В таком случае, Ты ушла бы с прилавка за что-то между двумя и тремя серебряными тарсками, — оценил я.
Это казалось разумной ценой, учитывая текущее состояние рынка.
— Это абсурдно! — бросила Талена.
— Запомни, — усмехнулся я, — мужчины покупают только женщину, причем для того, для чего она хороша.
— Слин!
— Мило пора уходить, — снова напомнил Марк.
— Да, — согласился я.
— Ты действительно предпочел эту шлюху-рабыню мне? — все еще не веря спросила Талену у Мило.
— Конечно, — кивнул тот.
— Всего лишь к такой же шлюхе-рабыне, — усмехнулся я.
— Совершенно верно, — согласился со мной Мило.
— Слин! — зло выплюнула бывшая Убара.
— Вот так, тебе предпочли другую, — развел я руками.
Женщина обожгла меня гневным взглядом.
— Не расстраивайся, — попыталась успокоить ее Лавиния. — Мы обе всего лишь рабыни, и мужчины могут рассматривать, оценивать и выбрать нас так, как им нравится. В другое время или в другом месте их выбор мог бы быть другим.
— Самка слина! — зашипела на нее Талена.
— Нам пора уходить, — сказал Мило.
— Я раздета, Господин, — напомнила ему рабыня.
— Пусть оденется, — посоветовал я. — Можно взять ту одежду, в которой она пришла сюда, а также что-нибудь из нарядов прежней Убары Ара.
Если бы Талена могла убивать взглядом, меня бы уже не было в живых.
— Считай что за них заплачено той золотой монетой, что Ты мне вернул, — сказал я Мило.
— Отлично, — кивнул актер.
Лавиния метнулась собирать одежду.
— Не забудь про тунику с раздевающим узлом! — крикнул ей Мило.
— Да, Господин! — понимающе засмеялась рабыня, на ходу подхватывая упомянутый наряд.
— Было бы неплохо, как мне кажется, замаскировать ее под свободную женщину, — подсказал я.
— Верно, — согласился со мной Мило, и указал женщине на предметы одежды, валявшиеся у его ног, оставленные там прежней Убарой.
Лавиния, поспешила туда и опустилась на колени, чтобы разобраться в них. В результате она снова оказалась на коленях у ног Мило. Рабыня, с совершенно счастливым выражением на лице, посмотрела вверх, на своего хозяина, а затем согнулась, приступив к своей работе.
— Ой, здесь кошелек! — сообщила она.
— Это мой! — выкрикнула Талена.
— Тяжелый, — прокомментировала Лавиния.
— Отдай его своему господину, — велел я, и встретив удивленный взгляд Мило, сказал: — Оставь себе.
— Это мое! — попыталась возмутиться бывшая Убара.
— Рабыням ничего не принадлежит, — напомнил ей я. — Они сами имущество.