— Похоже, что нет, — пожал я плечами.
— Ты понимаешь, что это означает? — спросил у меня Марк.
— Да, — буркнул я. — Думаю, что понимаю, к чему все это.
— Ты думаешь, что утром они откроют ворота? — спросил один мужчина другого.
— Да, — ответил тот.
— Как далеко косианцы? — поинтересовался мой друг, высовываясь из одеяла и поворачиваясь к своему соседу.
— В паре дней, — сказал он.
— Ар защищен от смерти, — заявил кто-то.
— Все может быть, — послышался чей-то скептический голос.
— Ты не уверен в этом? — спросил первый.
— Нет, — буркнул второй.
— Так Ты не слышал последней новости? — поинтересовался первый.
— Какой именно? — уточнил второй.
— Это как гром среди ясного неба разнеслось по Ару, — сообщил первый. — Я сам услышал про это только перед тем, как меня выставили из города, уже перед закрытием ворот.
— Что там случилось? — спросил второй.
— Талена, дочь Марленуса, предложила пожертвовать собой ради безопасности города.
— Не понял, — удивился его собеседник.
— Расскажи-ка мне об этом поподробнее! — попросил я.
— Талена заявила, что готова выйти голой и в рабских цепях к косианцам, если те, придя, сохранят Ар!
— Ей нельзя позволить так поступить! — закричал кто-то.
— Нет, только не это! — послышался другой голос.
— Благородная женщина! — восторженно воскликнул какой-то мужчина.
— Благородная Талена! — поддержал его второй не менее восторженный.
— Но это же ерунда какая-то, — не разделил их восторгов другой мужчина. — Марленусу она не дочь. Он отрекся от нее.
— Таким образом, ее предложение имеет не большее значение чем, если бы подобное заявление сделала любая другая свободная женщина Ара, — поддержал я его.
— Измена! — попытался возмутиться кто-то из двух первых.
— А еще говорят, что она была рабыней, — продолжил все тот же скептик.
— Да, я тоже слышал это, — согласился с ним его сосед.
— Марленус действительно отрекся от нее, — заметил третий.
— Ей даже не позволили восстановить ее настоящее имя, — сказал первый, — а только разрешили называться прежним, после того, как она была освобождена.
— А потом она долгое время была она изолирована в Центральной Башне, — добавил второй.
— Так же, как Клаудия Тентиус Хинрабия из Хинрабианов, — сказал третий собеседник. — Помните ее?
— Да, — ответил первый.
Клаудия Тентиус Хинрабия была дочерью бывшего Убара Ара Миния Хинрабия Тэнтиуса. Когда Марленус возвратил трон, он освободил ее из неволи, в которую поместил Цернус, его противник, сменивший на троне Миния Хинрабия Тэнтиуса. Я помнил ее, стройную, темноволосую красавицу с высокими скулами. Насколько я знал, она все еще жила в Центральной Башне.
— Я тоже слышал, — вмешался я в их разговор, — что Талена раньше была рабыней. А еще, говорят, что она носит на бедре клеймо Трева, напоминание о ее прошлой неволе, оставленное тарнсмэном из того города.
— Все равно, она — дочь Марленуса, — угрюмо заметил кто-то.
— И она должна стать Убарой, — заявил другой.
— Но ее предложение выставить себя перед косианцам, чтобы сохранить город нелепо, — заметил один из скептиков. — Если они возьмут город, у них будет и она, и любая другая из свободных женщин, и столько, сколько они захотят. Все это чушь.
— Но это невероятно благородное предложение! — настаивал один из почитателей Талены.
— Правильно, — поддержал его второй.
— Это — акт, достойный той, кто должна быть Убарой, — заявил третий.
Я задумался на полученной информацией, довольно меня заинтересовавшей. Делая предложение такого рода, Талена, конечно, неявно требовала для себя статуса дочери Убара, иначе ее предложение, действительно было полной чушью, как правильно заметил один из скептиков. То есть, по-своему, она предъявляла свои права на трон. А это уже было совсем не то же самое, как если такое предложение сделала, скажем, одна из тысяч свободных женщин Ара.
— А она, скажем, случайно не просит, чтобы тысяча других свободных женщин присоединилась к ней в этом предложении? — осведомился я.
— Нет, — ответил мне тот, который принес новость.
Чрезвычайно интересен был бы, на мой взгляд, ответ косианцев на это предложение. Исходя из того, что мне было известно об интригах в Аре, у меня не было никаких сомнений относительно того, что у этого предложения была некая цель, должная сыграть свою роль в сложных политических играх во властных структурах столицы.