— Я, кстати, тоже, голоден, — сообщил я.
— Ну и замечательно, — кивнул парень.
— На Изумрудной улице много продуктовых магазинов, — сказал я.
— Это далеко? — уточнил мой друг.
— В двух шагах, — заверил его я, и уже через мгновение мы шли по улице, возвращаясь по тому же маршруту, по которому пришли сюда, теперь двигаясь на север по проспекту Центральной Башни, мимо магазинов, фонтанов и колонн.
Немного позже мы свернули налево, по направлению к Изумрудной улице. Феба, руки которой снова были закованы в наручники за спиной, семенила следом на своим господином.
— Смотри-ка, — указал я вверх.
— Еще один косианский тарнсмэн, — прокомментировал мой друг.
— Точно, — кивнул я.
— Медь, медь для храма, — выкрикивал Посвященный, встряхивая поднос на котором позвякивали несколько бит-тарсков.
— Как Ты думаешь, чего хотят косианцы? — поинтересовался Марк.
— Думаю, разрушения ворот Ара, — предположил я.
— Но это же абсурдно, — заметил Марк.
— Верный, — признал я.
— Они никогда на это не пойдут, — сказал он.
— Нет, — согласился я, хотя в моем голосе уверенности не было.
Глава 7
Ар освобожден
Нас толкали со всех сторон.
— Прислушайся к звону, — сказал Марк.
— Похоже на радостный перезвон, — усмехнулся я.
Дело было спустя два дня после того, как мы впервые прочитали сообщение о предложении мира от Луриуса из Джада.
— Ура Ару! Ура Косу! — самозабвенно орали люди вокруг нас.
Столпотворение была жутким, нас чуть ли не сносили с ног.
— Они прибыли? — нетерпеливо спросил какой-то мужчина.
— Да, — ответил другой, напирая вперед, пытаясь выйти на проспект.
— Назад, — потребовал стражник. — Назад.
Мы пришли к этому угол дававшему наилучший обзор, задолго до начала. Было еще темно, и все же, здесь уже было много тех, кто пришли еще раньше, запасясь одеялами, чтобы спать прямо на мостовой. Отсюда открывался вид на открытую круглую площадку? расположенную перед Центральной Башней, в центре парка, на полпути между парадной лестницей и проспектом.
— Ура Ару! Ура Косу! — слышалось со всех сторон.
Многие люди имели при себе маленькие косианские флажки, которыми то и дело размахивали. Заметны были в толпе и флажки цвета Ара.
На следующую ночь после опубликования манифеста Луриуса из Джада ворота Ара были демонтированы и сожжены. Кое-кто из граждан города попытались воспрепятствовать этому, но были разогнаны дубинками и мечами. Вспыхнули даже мятежи небольших отрядов стражников, решительно настроенных занять свои посты на стенах, но они оказались единичными и по большей части погасли сами собой, когда выяснилось, что приказы исходят непосредственно из Центральной Башни. Однако было два серьезных выступления стражников, не поверивших ни приказам, ни увещеваниям. Оба они были жестоко подавлены таурентианской гвардией. Гней Лелиус как оказалось, был смещен с должности Серемидием, который сам с прискорбием охарактеризовал свои действия как военный переворот. При этом путчист заявил, что взял власть временно, и будет удерживать ее только до того момента, когда Высший Совет, отныне представляющий гражданскую власть в Аре, не выберет нового лидера, кто бы им ни был Администратор, Регент, Убар или Убара.
— Я себе даже представить не мог, что увижу, как горят ворота Ара, по крайней мере, не думал, что они могут сделать это сами, — проворчал Марк.
— Я тоже, — заверил его я.
Металлические конструкции были вырваны из них, и отправлены на переплавку. Огромные деревянные брусья разломаны, сложены в гигантские костры и подожжены. Думаю, что свет от их пламени был видим за пятьдесят пасангов. Мы с Марком, и жавшаяся к нему Феба, некоторое время наблюдали, как горят большие ворота. Многие горожане тоже вышли той ночью за стены, кто смотрел на это безучастно, кто-то в горе, другие недоверчиво. Мы могли видеть их лица в пляшущем свете пламени. Лица многих были залиты слезами. Кое-кто рыдал и рвал на себе волосы и одежду. Жар от огня шел такой, что ощущался даже ста ярдах костра. Сколько раз я проходил через эти ворота!
Затем мы услышали приветственные крики, доносившиеся издали.
— Кос в городе, — констатировал Марк.
— Наконец-то мы свободны! — закричал какой-то мужчина.
— Нас освободили! — радовался другой, размахивая косианским флажком на маленькой палочке.
Город был красочно украшен лентами и гирляндами. Я с трудом слышал Марка стоявшего рядом со мной. Звон сигнальных рельсов и колоколов, рев толпы глушили все прочие звуки.