— Не пойму, чему можно радоваться в такой день? — спросил у меня Марк.
— Откуда мне знать, — пожал я плечами. — Я же не из Ара.
— Как думаешь, косианцы теперь разграбят и сожгут город? — поинтересовался юноша.
— Нет, — мотнул головой я.
— Но они уже внутри стен, — напомнил он.
— Отборные, дисциплинированные отряды, скорее всего, в основном из регулярных частей, — объяснил я.
— Ты считаешь, что они не будут сжигать Ар? — уточнил мой друг.
— Нет, конечно, — сказал я. — Ценность Ара как трофея в его теперешнем виде, куда выше, чем в виде пепла.
— А разве население побежденного города не должно быть перебито? — спросил Марк.
— Такой исход в данном случае крайне сомнителен, — заметил я. — Ар — это своего рода огромный резерв навыков и талантов. Это тоже ценный трофей.
— Вот только я не сомневаюсь, что город они разграбят, — сказал он.
— Возможно, — не стал спорить я, — но только постепенно.
— Не понял, — удивился мой друг.
— Изучи кампании Дитриха из Тарнбурга, — посоветовал я.
Марк непонимающе посмотрел на меня.
— Нисколько не сомневаюсь, но Мирон Полемаркос с Коса, как и его советники, их изучали.
— Ты говоришь загадками, — надулся Марк.
— Я вижу их! — выкрикнул какой-то горожанин.
— Смотрите туда, у Центральной Башни! — закричал другой.
На краю парка, окружавшего высокую Центральную Башню, была возведена платформа, видимая издалека, чтобы тысячи собравшихся на улицах могли бы засвидетельствовать то, что должно было произойти. Мы с Марком и вовсе находились всего в нескольких ярдах от этой платформы. На платформу можно было подняться по двум пандусам. Один был сооружен со стороны Центральной Башни, а второй со стороне проспекта. Феба испуганно жалась к спине Марка, цепляясь за его тунику. Она небезосновательно боялась быть оторванной от нас в толпе.
— Смотрите, там у подножия платформы! — указал мужчина, стоявший рядом.
— Слин, негодяй, тиран! — послышались выкрики.
Толпа начала бесноваться в гневе и ненависти. Вдоль одной из сторон платформы, ведомая дюжиной цепей, прикрепленных к тяжелому железному ошейнику, появилась жалкая спотыкающаяся фигура, ноги которой были закованы в кандалы. В фигуре с трудом можно было узнать бывшего регента Гнея Лелиуса, все тело которого было туго оплетено цепями. Каждую из дюжины цепей держал ребенок. Еще несколько детей со стрекалами в руках, вились вокруг него, словно жалящие мухи. Время от времени, получая разрешение от наблюдавшего за ними таурентианца, они выскакивали вперед, ударяя беспомощную фигуру. Все это вызывало взрывы смеха в толпе. Бывший регент был бос, одет в какие-то разноцветные тряпки, которые больше подошли для какого-нибудь мима вышедшего на подмостки с комичной пантомимой. Впрочем, а чем еще был теперешний спектакль, подумалось мне. Похоже, у Гнея Лелиуса могла быть некая, пусть и призрачная надежда на то, что ему удастся избежать казни на колу на стене Ара. Возможно, у него был шанс, что его пошлют в Тельнус, чтобы во дворце Луриуса из Джада ради развлечения последнего пройти через судилище, а потом всю жизнь провести в клетке в качестве шута.
— Слин! Тиран! — скандировали люди.
Кое-кто выбежал из толпы, чтобы бросить в него остраку.
— Забери свою остраку, тиран! — кричали они.
Гней вздрагивал каждый раз, когда какой-нибудь из этих маленьких снарядов попадал в него. Это были те самые остраки, которые еще несколько дней назад стоили на вес золота, разрешения, пропуска, дававшие шанс остаться в городе. После сожжения ворот, конечно, какая-либо потребность в них отпала.
— Мы теперь свободны! — выкрикнул один из выбежавших, швыряя свою остраку в бывшего регента.
Потом еще несколько человек выскочили из толпы, попытавшись подобраться поближе к фигуре своего бывшего правителя, на таурентианцы отреагировали стремительно, тычками и ударами своих копий оттеснив их обратно.
Наконец, Гнея Лелиуса довели до переднего пандуса платформы. Многие в толпе, только теперь увидев его, заорали от ненависти. Там его поставили на колени, и дети, пристегнув цепи к заранее установленным по кругу кольцам, ушли. Тем, что несли стрекала разрешили в последний раз, к удовольствию толпы, ударить бывшего регента, после чего увели и их.
Звуки барабанов и труб, и прежде долетавшие до нас справа, теперь стали ближе и отчетливее.
— Смотрите! — указал какой-то горожанин в направлении Центральной Башни, из которой, только что появились генерал и его свита.