— Это — Серемидий и члены Высшего Совета! — воскликнул кто-то.
Серемидий, которого я не видел со времени Миния Хинрабия Тэнтиуса и Цернуса, вместе с другими, которые, насколько я понял, были членами Высшего Совета, прошествовали от ступеней Центральной Башни и поднялись на платформу.
— Он не в одеждах кающегося или просящего! — послышался чей-то радостный крик.
— Он в униформе! — подтвердил другой голос.
— Смотрите, — восторженно закричал еще один. — Он при мече!
— Серемидий сохранил свой меч! — закричал какой-то мужчина, передавая эту новость тем, кто стоял дальше от платформы.
Это было встречено с большим воодушевлением и приветственными криками присутствующих.
Как только члены Высшего Совет заняли места на платформе, сам Серемидий спустился оттуда в сторону Центральной Башни и замер у подножия пандуса.
Наконец, звон сигнальных рельсов и колоколов начал стихать. Первыми прекратили звучать те, что были установлены в Центральной Башне, а затем дальше и дальше, пока не замолкли по всему городу. Однако это произошло слишком быстро, чтобы было следствием того, что звонари ориентировались на звук центральных колоколов, скорее им был подан некий сигнал, скорее всего, с Центральной Башни. Возможно это были флаги или огни, трудно сказать.
Люди в толпе начали удивленно озираться.
Теперь, когда звон стих, на какое-то мгновение стали совершенно отчетливо слышны барабаны и трубы приближающихся косианцев. Но почти сразу стихли и они. Однако я нисколько не сомневался, что их колонны по-прежнему продолжают двигаться на север по проспекту Центральной Башни.
Затем Серемидий начал вновь подниматься по пандусу наверх платформы, на этот раз, сопровождая фигуру, одетую и скрытую под ослепительно белой вуалью. Фигура двигалась очень изящно, ее голова была скромно опущена вниз, пальцы ее левой руки опирались на ладонь Серемидия.
— Нет! Нет! — раздались протестующие крики в толпе, едва фигура оказалась на поверхности платформы. — Нет!
— Это — Талена! — заплакал какой-то мужчина.
Фигура, конечно, была одета в одежды сокрытия и скрыта под вуалью, но у меня не было никакого сомнения, что это действительно была Талена, в прошлом дочь Марленуса из Ара, Убара Убаров.
— Она не в перчатках! — закричал кто-то.
— Она босая! — воскликнул другой.
Марк резко обернулся и раздраженно посмотрел вниз на Фебу, вцепившуюся в его руку. Девушка немедленно опустила голову вниз. В другой раз, она бы еще и на колени опустилась, но в такой давке ее могли опрокинуть и просто затоптать. Феба в этот раз была одета в свою короткую рабскую тунику, которая, конечно, очень мало что скрывала из ее очарования. Я окинул взглядом ее обнаженные лодыжки, икры и бедра. Кроме того, она была босой. Это полностью соответствовало ей, в конце концов, она была рабыней, а им редко предоставляют привилегию обуви. Мой взгляд поднялся выше, скользя по телу цепляющийся за Марка красотки. Да, она была необыкновенно привлекательна. Феба на мгновение подняла голову, но встретившись со мной глазами, снова быстро ее опустила. Рабский кушак, высоко повязанный на ней, перекрещенный спереди, подчеркнул очарование ее маленьких грудей. Можно было только порадоваться за Марка. Прекрасная ему досталась рабыня. А вот я оставался в одиночестве, так и не обзаведясь невольницей. Честно говоря, было даже немного жаль себя.
— Она вышла в одеждах кающейся или просящей! — тревожно крикнул еще один горожанин.
— Нет, Талена! — послышались крики со всех сторон. — Нет, Талена! Не делай этого.
— Мы не позволим! — закричал мужчина.
— Только не наша Талена! — заплакала женщина.
— Как безобразна может быть толпа, — заметил Марк.
— Ар не стоит такой цены! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Лучше предать город огню! — закричал другой.
— Давайте бороться! Давайте бороться! — послышались мужские крики.
Несколько мужчин выскочили из толпы на улицу, но на их пути встали таурентианцы державшие копья поперек, изо всех сил пытаясь сдержать их порыв.
— Хорошо, — кивнул Марк. — Кажется, назревает бунт.
— Если так, — сказал я, — то давай выбираться отсюда.
— У меня будет шанс сунуть нож под ребра кое-кому из этих товарищей, — зло прищурившись, заявил Марк.
— Фебу могут поранить, — намекнул я.
— Она — всего лишь рабыня, — пожал плечами Марк, но я видел, как он обхватил девушку руками, готовясь прорываться сквозь толпу.
— Подожди, — остановил я его, уже готового начать отступление.
Талена, стоявшая на верху платформы, протянула руки открытыми ладонями к толпе, и начала ими размахивать в жесте отрицания, даже как-то немного отчаянно.