Я окинул взглядом то, что осталось от платформы, по которой сегодня ходила босоногая Талена.
— Обрати внимание, — указал я Марку на некоторые из досок, снятые с платформы и сложенные в штабель.
— И что? — не понял он.
— Доски, — сказал я, — на их верхних поверхностях, они отполированы.
— Хм, судя по тому, как отражается от них свет, скорее они лакированны, — заметил мой друг.
— Верно, — признал я.
— Похоже, их подготовили для ног благородной Талены, — усмехнулся юноша.
— Скорее всего, — согласился я.
— Необычная забота о кающемся или просящем, — съязвил Марк.
— Правильно подмечено, — не мог не согласиться я.
— Но мы же не хотели бы рисковать ее маленькими ножками, не так ли? — спросил молодой воин, посмотрев на Фебу.
— Нет, Господин, — заверила его она.
Хотя Марк говорил насмешливо, ответ его рабыни был совершенно серьезен, и это ей подобало. Она не могла даже начать ставить себя в один ряд со свободной женщиной. Непреодолимая, для рабыни конечно, ужасающая пропасть лежит между любой свободной женщиной на Горе и невольницей вроде Фебы.
— Это прискорбно, не правда ли, — продолжил шутливый допрос Марк, — что она была вынуждена показаться унизительно разутой?
— Да, Господин, — признал Феба, — ведь она — свободная женщина.
Как бы то ни было, я полагаю, что Талене стоило немалого унижения, появиться публично босиком. Конечно, Феба тоже была босой, но это было общепринято в отношении рабынь.
Я проводил взглядом очередную доску, уложенную в штабель.
В основном части платформы скреплялась между собой деревянными шкантами, забитыми в готовые отверстия. Таким образом, нетрудно было догадаться, что эту платформу можно было легко собрать опять. Возможно, в скором времени ей предстояло использоваться снова, скажем, для коронации Убары.
Интересно, как Талена смотрелась бы на платформе другого вида, например, на аукционной сцене, раздетой, закованной в цепи и слушающей предлагаемую за нее мужчинами цену. Такая поверхность, скорее всего, тоже показалась бы ей довольно гладкой, ведь ее отполировали до блеска ноги многочисленных женщин прошедших по ней до Талены.
— Давай-ка займемся поисками жилья, — предложил Марк.
— Отлично, — поддержал я его предложение.
Глава 8
Стена
— Я считаю, что мне повезло, что меня выбрали для работы на стене, — сказал молодой парень своему товарищу.
— Я вообще вызвался сюда добровольцем, — ответил ему тот.
— Это наименьшее, что мы можем сделать, — заявил первый.
— Да, благодаря нашей работе, Ар станет великим, — заметил второй.
— Не все ценности материальны, — сказал первый.
— Теперь мы всем продемонстрируем нашу любовь к миру, — заявил второй.
— Без этого, — поддержал его первый, — все наши заявления о любви и братстве ничего не стоят.
— Конечно, — радостно закивал третий.
— Что-то я притомился, — устало вздохнул Марк.
— Это все фургоны, — усмехнулся я.
В гореанских городах зачастую многие улицы, в особенности боковые и переулки, слишком узки для фургонов. Доставка грузов в такие районы обычно осуществляется носильщиками вручную или на тачках. Кроме того, из таких соображений, как скученность, шум и, возможно, эстетика, к которой гореане относятся весьма серьезно, фургонам разрешено проезжать по определенным улицам, а точнее по большинству улиц только в течение определенных часов, обычно ночью или рано утром. Фактически, доставка большинства продуктов из сельской местности, кроме того, что крестьяне могут привезти на спинах своих вьючных животных, как четвероногих, так и двуногих, осуществляется по ночам. То же самое, касается и вывоза товаров произведенных в городе, например глиняной посуды и тканей.
Мы прошли по Метеллану, а затем повернули на восток к Проспекту Турии. Феба по пятам следовала за Марком.
Этим утром, за несколько анов до рассвета, мимо нашего жилья прогрохотала колонна фургонов. А жили мы теперь в районе Металлан, в инсуле Торбона, что на улице Деметрия. В снятой нами комнате, одной стеной выходившей на улицу, как и во многих других в инсулах, не было окон. Мы уже и так знали, что ниже нас вдоль по улице, направляемые мальчишками с фонарями в руках, шли вереницы фургонов. И фургонов было ну очень много. Улица Деметрия, как и большинство гореанских улиц, не имеет каких-либо тротуаров или ограждений, лишь плавные уклоны с обеих сторон к центральной сточной канаве. Те мальчишки, о которых я упомянул, со своими легкими фонарями отбрасывающими, то тут, то там, тускло-желтые пятна света на стены и булыжники мостовой, заняты весьма важным делом. Без такого освещения слишком легко пропустить нужный поворот или проскрести по стене осью телеги. Как-то раз, чтобы посмотреть на это, мне пришла мысль спуститься и выйти на улицу, все равно спать было невозможно.