Вероятно некоторым женщинам впереди стоило бы сообщить, что в караване первый шаг делается с левой ногой. Впрочем, позднее такие мелочи станут для них второй натурой.
Когда мы двигались от площади Тарнов, улицы казались словно вымершими. Те редкие люди, которые попадались нам по пути, казалось, совсем не заинтересовались караваном. Многие, из них и вовсе отводили взгляд. Теперь они уже практически ничего не могли поделать с этим. Фактически содержимое этого каравана больше к Ару никакого отношения не имело. Правда однажды нам встретились несколько мужчин в турианских одеждах, которые отойдя к стене и скрестив руки на груди с интересом рассматривали караван. Вот только взгляд у них очень был похож на оценивающий взгляд работорговцев. Дважды какие-то мальчишки выскочив из подворотни, накинулись на караван, высмеивая его пленниц, плюя в них и швыряя мелкими камнями. После того как сорванцов шуганул один из стражников, те умчались вперед, даже на бегу успевая стегать женщин хворостинами. Уже, даже этим детям эти женщины не казались чем-то большим, чем простые рабыни.
Когда я продевал цепь сквозь руки Клаудии Тентиус Хинрабии, кстати, я не стал сообщать ей о том, что она была выбрана а качестве основного развлечения на предстоящем ужине, который будет дан Таленой из Ара, в зале Убара в Центральной Башне. Зачем? Она сама достаточно скоро узнает об этом.
Глава 10
Меч, томимый жаждой
— А я еще помню, когда мужчины Ара, те, которых я видел на севере, ходили с гордо поднятой головой, — хмуро проворчал Марк.
Теперь люди в городе были подавлены, за исключением разве что некоторой части идеалистически настроенной молодежи, которая, казалось, даже гордилась его крушением.
— Я тоже, — вздохнул я.
Со дня входа в город Мирона Полемаркоса из Темоса прошло уже несколько месяцев. Систематический грабеж Ара не только продолжался, но кажется, только набирал обороты. Были организованы еще несколько контрибуций женщинами, как свободными, так и рабынями. Работы по разрушению городских стен продолжались полным ходом.
Мы с Марком находились на Проспекте Центральной Башни, главной транспортной артерии города.
— Главным ударом, — сказал он, — несомненно, стало перемещение Домашнего Камня в Тельнус.
Об этом, наконец, было открыто сообщено на досках информации. Хотя слухи о том, что на Празднике Урожая был выставлен не настоящий Камень, а только его копия, ходили уже давно, но они всячески отрицались. Однако позже, когда церемония гражданства, в которой также фигурирует Домашний Камень, была отложена, слухи стали уже совсем необузданными. Более того, они получили поддержку нескольких младших, но уважаемых Посвященных из небольших храмов, расположенных вне помериума города. К всеобщему негодованию светские и духовные власти города по этому вопросу хранили упорное молчание. И вот, наконец, оказавшись перед лицом нарастающих волнений в городе, грозящих вылиться в беспорядки и демонстрации, разъяснения была получены прямо из Центральной Башни. В совместном выступлении Талены, Убары Ара, Серемидия — капитана гвардии, Антония — исполнительного чиновника Высшего Совета, Тульбиния — Старшего Посвященного и Мирона Полемаркоса из Темоса было заявлено, что народ Ара теперь может радоваться, так как в эти неустроенные времена Луриус из Джада, в своем великодушии и мудрости, по настойчивой просьбе правительства Ара, а также на благо народа и советов Ара, согласился перевезти Домашний Камень в Тельнус для большей сохранности. Суррогатный камень впоследствии использовался для Церемонии Гражданства. Однако нашлись молодые люди, которые отказались участвовать в такой церемонии, а кое-кто все же придя на нее, отказавшись касаться подделки, произнесли свои клятвы и обеты, повернувшись лицом на северо-запад, в сторону Коса, где был их Домашний Камень.
Мы с Марком, в нарукавных повязках вспомогательной стражи, отдали честь проходившему мимо нас косианскому офицеру.
— Тарск, — сквозь зубы процедил мой друг.
— Возможно, он даже достаточно неплохой парень, — заметил я.
— Иногда я сожалею, что Ты — мой друг, — буркнул он.
— Почему это? — осведомился я.
— Да потому, что это не дает мне бросить тебе вызов на поединок до смерти, — ворчливо пояснил юноша.
— Люди иногда убивали даже своих самых близких друзей, — пожал я плечами.
— Это верно, — кивнул он, и лицо его прояснилось.
— Однако то, что кто-то является представителем твоих заклятых врагов, — заметил я, — вовсе не означает, что сам он должен обязательно быть плохим человеком.