— Полагаю, что Ты прав, — вынужден был признать Марк.
— Конечно, — заверил его я.
Мы не торопясь шли вдоль проспекта.
— Похоже, у тебя опять дурное настроение, — улыбнулся я.
Такие периоды были весьма часты в жизни Марком.
— Возможно, — проворчал он.
— У Фебы что, месячные? — в шутку поинтересовался я.
— Нет, — удивленно мотнул головой мой друг.
— Тогда, где же Ты так допоздна пропадал вчера? — уточнил я. — Зачастил в таверны?
— Нет, — буркнул он. — Я просто гулял.
— Теперь стало опасно гулять ночью по улицам Ара, — предупредил я.
— Для кого? — усмехнулся Марк.
— Для любого, я полагаю, — заметил я.
— Возможно, — не стал спорить он.
— Куда Ты ходил? — полюбопытствовал я.
— В район Анбар, — ответил мой друг.
— Опасный район, — прокомментировал я, — даже в прежние времена.
Он и район Тревельян всегда считались двумя самыми опасными районами Ара, даже задолго до падения города.
— О-о? — протянул Марк.
— Точно тебе говорю, — заверил его я. — Это самый бандитский район.
— Теперь там стало двумя бандитов меньше, чем вчера, — усмехнулся он.
— Зачем Ты это делаешь? — спросил я.
— Мой меч, захотел пить — пожал плечами юноша.
— Ты меня пугаешь, — покачал я головой.
— В конце концов, я получал некоторую прибыль от этой прогулки, — заметил Марк.
— Ты что, ограбил бандитов? — удивился я.
— Точнее их тела, — пояснил он.
— Кажется, нужды в деньгах мы не испытываем, — проворчал я.
На самом деле, у нас все еще оставалась заначка из почти ста золотых монет, практически целое состояние, полученное нами прошлым летом в окрестностях Брундизиума, и так нами и не потраченное.
— Ну, в действительности я это делал не ради денег, — признал юноша.
— Я понимаю, — кивнул я.
— Не все ценности материальны, — напомнил мне Марк.
— И это я знаю, но Ты не должен рисковать своей жизнью таким способом, — сердито сказал я ему.
— А что еще можно сделать в такой ситуации? — осведомился он.
— Уверен, что Ты мог бы придумать что-нибудь, — заметил я, — если бы всерьез пораскинул мозгами.
— Странно, я никогда не замечал с тебе такого дурного чувства юмора, — проворчал парень.
— Если Ты вдруг, во время очередной прогулки по району Анбар, обнаружишь у себя под ребрами заточенный штырь, скажи, какой прок от этого будет Домашнему Камню Форпоста Ара? — спросил я.
— Ты обещал мне, что Домашний Камень Форпоста Ара будет снова выставлен, — напомнил мне Марк.
— Я и сейчас уверен, что так оно и будет, — сказал я.
— Так Ты говорил это еще несколько месяцев назад, — возмутился он.
— Наберись терпения, — посоветовал я ему.
— Я даже не знаю, где он, — простонал молодой воин. — А вдруг он уже в Тельнусе.
— Я так не думаю, — попытался успокоить его я.
— По крайней мере, люди в Аре знают, где находится их Домашний Камень, — вздохнул он.
— А ну прекрати самобичевание, — велел я.
— Скажи, Ты не думаешь, что он в Тельнусе? — поинтересовался Марк.
— Нет, — ответил я. — Я уверен, что он все еще находится в Аре.
— Откуда у тебя такая уверенность? — не отставал от меня он.
— У меня есть на то причины, — заверил его я.
— В таком случае, может быть Ты поделишься этой причиной со мной? — осведомился Марк.
— Нет, — отрезал я.
— Почему нет?
— Ты слишком благороден, чтобы отнестись к этому серьезно, — пожал я плечами.
— Спасибо, — буркнул мой друг, — хотя, возможно Ты и прав.
Мы остановились у бассейна фонтана чтобы попить из верхней чаши.
— Слышишь? — спросил я.
— Да, — кивнул Марк, и мы оба обернулись.
К нам приближалась группа из примерно двух десятков раздетых догола мужчин в тяжелых железных ошейниках, скованных между собой тяжелыми цепями. Свои руки все держали за спинами, по-видимому, они тоже были скованны. Время от времени стражники подгоняли их тыкая торцами своих копий. Позади колонны, пританцовывая и крутясь, шла девка-флейтистка, наигрывая мотивчик на своем инструменте. Это был именно этот звук, который мы услышали. Редкие прохожие останавливались, чтобы посмотреть на процессию.
— Политзаключенные, — прокомментировал Марк.
Следует заметить тот факт, что уши и носы пленников были вымазаны желтой краской, чтобы выставить их на посмешище.
— Интересно, — пробормотал Марк, — что они выставляют их напоказ, публично на проспекте Центральной Башни.