— Как раз это вполне ожидаемо, — пожал я плечами. — Если бы их выводили из города тайно, могло бы возникнуть множество вопросов и пересудов, и как следствие негодование, шум, возражения. Это выглядело бы так, словно Центральная Башня хотела бы скрыть их участь, боясь сделать ее достоянием гласности, как если бы это могло бы быть не законно по своей сути. А если выполнять такие действия в открытую, то это не предполагает каких-либо хитростей и не привлекает особого внимания. Это словно говорит всем, что происходящее полностью согласуется с законом, что оно приемлемо и даже тривиально. Кроме того, они еще и надеются привлечь к этому одобрение общества, раскрашивая им уши и носы, словно намекая, что любой, кто не согласен с политикой Башни, либо безумец, либо остолоп, и в лучшем случае является объектом карикатур и насмешек.
— Да, тем, кто засел в Центральной Башне в уме не откажешь, — признал Марк.
— Они тоже могут просчитаться, — заверил его я.
— Что теперь ждет этих несчастных? — поинтересовался он.
— Подозреваю, что карьеры Тироса, — предположил я.
— Подозреваю, что теперь в Аре, найдется много парней готовых предъявить счет Убаре, — зло процедил юноша.
— Скорее всего, эти аресты дело рук Серемидия и Антония и Высшего Совета, — предположил я.
— Ты что, защищаешь Талену из Ара? — удивился Марк.
— Думаю, не стоит обвинять ее больше чем, она того заслуживает, — заметил я, — далеко не за все она ответственна лично.
— Но ведь ее соучастие во всем ясном видно невооруженным взглядом, — заявил он и, не дождавшись моего ответа, добавил: — Она — главная виновница крушения Ара.
— Возможно, — не стал спорить с ним я.
— Она что-то значит для тебя? — поинтересовался Марк.
— Ничего, — мотнул я головой.
Колонна мужчин, подгоняемых стражниками, меж тем прошла мимо нас. Теперь стало видно, что их руки, действительно, были закованы в кандалы.
— Некоторые из этих мужчин, возможно, когда-то занимали высокое положение в городе, — предположил юноша.
— Несомненно, — признал я.
— Кое-кому даже подвесили таблички на шеи, — заметил Марк.
— Я мало знаком с политикой Ара, — пожал я плечами, — так что мне их имена ничего не говорят.
— Имя последнего у колонне я знаю, — сообщил мне мой друг. — Мирий Тор.
Помимо имени на табличке, свисавшей с его шеи, было написано еще одно слово — «Предатель».
— Кто он такой? — полюбопытствовал я.
— Насколько я понимаю, — ответил Марк, — это, тот самый Мирий Тор, который был исполнительным чиновником Высшего Совета до Гнея Лелиуса, а позже занимал тот же самый пост уже при его регентстве.
— Кажется, я тоже что-то слышал о нем, — кивнул я.
— Последние несколько месяцев он находился под домашним арестом, — добавил молодой воин.
— Похоже, в Центральной Башне теперь совершенно уверены в своей власти, — вынужден был признать я.
— Несомненно, их успех в деле с Домашним Камнем еще больше поощрил их, — сказал Марк.
— Конечно, — согласился я.
— Ты кажешься расстроенным, — заметил он.
— Ерунда, — отмахнулся я.
Мы провожали взглядом караван заключенных, ушедший на юг проспекту Центральной Башни, пока они не свернули на боковую улицу. Но потом еще в течение некоторого времени до нас доносилась музыка флейты.
— Что с тобой? — не отставал от меня друг.
— Мне кажется, что ничто уже не сможет пробудить Ар, — вздохнул я.
— Забудь об Аре, — горько усмехнулся Марк. — Мужчины Ара превратились в бесхребетных уртов.
— А ведь этот народ, когда-то был одним из самых сильных и прекрасных в мире, — напомнил я.
— Ар умер в дельте, — сказал юноша.
— Возможно, — признал я.
Пожалуй, в этом предположении молодого воина был смысл.
— Что для тебя Ар? — спросил он меня.
— Ничто, — пожал я плечами.
— Теперь Кос грабит просто безнаказанно, — отметил Марк. — Срывают даже мрамор со стен. И все это маскируется под абсурдной, показушной риторикой. Это все равно, как если бы слин притворялся другом верра. А что в ответ на это делают мужчины Ара? Они улыбаются, они спешат расстаться со своим богатством, они каются, они оплакивают свою подлость, они не могут нахвалиться на тех, кто их грабит, они бегом бегут в большие храмы, чтобы пожертвовать им еще немного. Они жгут свои ворота, они разбирают свои стены, они прячутся в своих домах по ночам. Они приветствуют все это, в то время как женщины, которые могли бы быть их, направляются в косианские порты. Не волнуйся о них, мой друг. Они не стоят нашего беспокойства.