Волшебники Гора (ЛП)

— Так Ты говорил это ещё несколько месяцев назад, — возмутился он.

— Наберись терпения, — посоветовал я ему.

— Я даже не знаю, где он, — простонал молодой воин. — А вдруг он уже в Тельнусе.

— Я так не думаю, — попытался успокоить его я.

— По крайней мере, люди в Аре знают, где находится их Домашний Камень, — вздохнул он.

— А ну прекрати самобичевание, — велел я.

— Скажи, Ты не думаешь, что он в Тельнусе? — поинтересовался Марк.

— Нет, — ответил я. — Я уверен, что он всё ещё находится в Аре.

— Откуда у тебя такая уверенность? — не отставал от меня он.

— У меня есть на то причины, — заверил его я.

— В таком случае, может быть Ты поделишься этой причиной со мной? — осведомился Марк.

— Нет, — отрезал я.

— Почему нет?

— Ты слишком благороден, чтобы отнестись к этому серьезно, — пожал я плечами.

— Спасибо, — буркнул мой друг, — хотя, возможно Ты и прав.

Мы остановились у бассейна фонтана чтобы попить из верхней чаши.

— Слышишь? — спросил я.

— Да, — кивнул Марк, и мы оба обернулись.

К нам приближалась группа из примерно двух десятков раздетых догола мужчин в тяжёлых железных ошейниках, скованных между собой тяжёлыми цепями. Свои руки все держали за спинами, по-видимому, они тоже были скованны. Время от времени стражники подгоняли их тыкая торцами своих копий. Позади колонны, пританцовывая и крутясь, шла девка-флейтистка, наигрывая мотивчик на своём инструменте. Это был именно этот звук, который мы услышали. Редкие прохожие останавливались, чтобы посмотреть на процессию.

— Политзаключенные, — прокомментировал Марк.

Следует заметить тот факт, что уши и носы пленников были вымазаны жёлтой краской, чтобы выставить их на посмешище.

— Интересно, — пробормотал Марк, — что они выставляют их напоказ, публично на проспекте Центральной Башни.

— Как раз это вполне ожидаемо, — пожал я плечами. — Если бы их выводили из города тайно, могло бы возникнуть множество вопросов и пересудов, и как следствие негодование, шум, возражения. Это выглядело бы так, словно Центральная Башня хотела бы скрыть их участь, боясь сделать её достоянием гласности, как если бы это могло бы быть не законно по своей сути. А если выполнять такие действия в открытую, то это не предполагает каких-либо хитростей и не привлекает особого внимания. Это словно говорит всем, что происходящее полностью согласуется с законом, что оно приемлемо и даже тривиально. Кроме того, они ещё и надеются привлечь к этому одобрение общества, раскрашивая им уши и носы, словно намекая, что любой, кто не согласен с политикой Башни, либо безумец, либо остолоп, и в лучшем случае является объектом карикатур и насмешек.

— Да, тем, кто засел в Центральной Башне в уме не откажешь, — признал Марк.

— Они тоже могут просчитаться, — заверил его я.

— Что теперь ждёт этих несчастных? — поинтересовался он.

— Подозреваю, что карьеры Тироса, — предположил я.

— Подозреваю, что теперь в Аре, найдётся много парней готовых предъявить счёт Убаре, — зло процедил юноша.

— Скорее всего, эти аресты дело рук Серемидия и Антония и Высшего Совета, — предположил я.

— Ты что, защищаешь Талену из Ара? — удивился Марк.

— Думаю, не стоит обвинять её больше чем, она того заслуживает, — заметил я, — далеко не за всё она ответственна лично.

— Но ведь её соучастие во всём ясном видно невооружённым взглядом, — заявил он и, не дождавшись моего ответа, добавил: — Она — главная виновница крушения Ара.

— Возможно, — не стал спорить с ним я.

— Она что-то значит для тебя? — поинтересовался Марк.

— Ничего, — мотнул я головой.

Колонна мужчин, подгоняемых стражниками, меж тем прошла мимо нас. Теперь стало видно, что их руки, действительно, были закованы в кандалы.

— Некоторые из этих мужчин, возможно, когда-то занимали высокое положение в городе, — предположил юноша.

— Несомненно, — признал я.

— Кое-кому даже подвесили таблички на шеи, — заметил Марк.

— Я мало знаком с политикой Ара, — пожал я плечами, — так что мне их имена ничего не говорят.

— Имя последнего у колонне я знаю, — сообщил мне мой друг. — Мирий Тор.

Помимо имени на табличке, свисавшей с его шеи, было написано ещё одно слово — «Предатель».

— Кто он такой? — полюбопытствовал я.

— Насколько я понимаю, — ответил Марк, — это, тот самый Мирий Тор, который был исполнительным чиновником Высшего Совета до Гнея Лелиуса, а позже занимал тот же самый пост уже при его регентстве.

— Кажется, я тоже что-то слышал о нём, — кивнул я.

— Последние несколько месяцев он находился под домашним арестом, — добавил молодой воин.

— Похоже, в Центральной Башне теперь совершенно уверены в своей власти, — вынужден был признать я.

— Несомненно, их успех в деле с Домашним Камнем ещё больше поощрил их, — сказал Марк.

— Конечно, — согласился я.

— Ты кажешься расстроенным, — заметил он.

— Ерунда, — отмахнулся я.

Мы провожали взглядом караван заключенных, ушедший на юг проспекту Центральной Башни, пока они не свернули на боковую улицу. Но потом ещё в течение некоторого времени до нас доносилась музыка флейты.

— Что с тобой? — не отставал от меня друг.

— Мне кажется, что ничто уже не сможет пробудить Ар, — вздохнул я.

— Забудь об Аре, — горько усмехнулся Марк. — Мужчины Ара превратились в бесхребетных уртов.

— А ведь этот народ, когда-то был одним из самых сильных и прекрасных в мире, — напомнил я.

— Ар умер в дельте, — сказал юноша.

— Возможно, — признал я.

Пожалуй, в этом предположении молодого воина был смысл.

— Что для тебя Ар? — спросил он меня.

— Ничто, — пожал я плечами.

— Теперь Кос грабит просто безнаказанно, — отметил Марк. — Срывают даже мрамор со стен. И всё это маскируется под абсурдной, показушной риторикой. Это всё равно, как если бы слин притворялся другом верра. А что в ответ на это делают мужчины Ара? Они улыбаются, они спешат расстаться со своим богатством, они каются, они оплакивают свою подлость, они не могут нахвалиться на тех, кто их грабит, они бегом бегут в большие храмы, чтобы пожертвовать им ещё немного. Они жгут свои ворота, они разбирают свои стены, они прячутся в своих домах по ночам. Они приветствуют всё это, в то время как женщины, которые могли бы быть их, направляются в косианские порты. Не волнуйся о них, мой друг. Они не стоят нашего беспокойства.

Я раздражённо посмотрел на Марка. Но тот только улыбнулся.

— Ты сердишься, — заметил он.

— Хо! А ну в сторону, шуты арские! — рявкнул голос.

Это оказался наёмник. Один из двух проходивших мимо нас. Их легко было опознать по синим нарукавным повязкам. Мы посторонились, пропуская эту парочку невеж.

— Вообще-то я не из Ара, — напомнил я Марку.

— Я тоже, — кивнул он.

— Значит, они не имели права так говорить с нами, — сказал я.

— Намекаешь, что мы могли бы убить их? — заинтересовался мой друг.

— Средь бела дня? — уточнил я.

— Возможно, они — хорошие парни, — усмехнулся Марк.

— Возможно, — поддержал его я.

— Но я думаю, что нельзя постоянно позволять подобным соображениям сдерживать себя, — предположил он.

— Верно, — не стал спорить с ним я.

— Похоже, они решили, что улицы принадлежат им, — заметил молодой воин.

— Думаю, это впечатление у них сложилось на основе поведения горожан Ара, — сказал я.

— Конечно, — кивнул Марк.

— Неужели нет ничего, что смогло бы пробудить Ар, — вздохнул я.

— Нет, — отрезал воин.

— Вот если бы Марленус был жив и смог бы вернуться, — сказал я, — это могло бы поднять Ар с колен, и снова сделать его злым и могучим, как разбуженный ларл.

— Если бы Марленус был жив, — махнул рукой Марк, — он бы уже давно вернулся в Ар.

— Тогда никакой надежды нет, — заключил я.

— Нет, — согласился юноша. — Никакой надежды нет.

Я пристально посмотрел на него.

— Ар умер прошлым летом, — развёл он руками. — В дельте.

Мне нечего было ответить ему. Но больше всего я боялся того, что Марк был прав. Некоторое время мы шли молча. Во мне клокотали гнев и ярость беспомощного воина.