На той же неделе двое из тех, что приходили вместе с Монсоном, вновь явились в лавку. Они внимательно и с критическим видом осмотрели выставленный товар и наконец сообщили Беллу, что намерены купить часы для своего номера-клуба в местной гостинице. И что ни на полках, ни в витрине нет точно таких часов, как им хотелось бы, но три экземпляра более-менее могли бы их устроить, если цена окажется приемлемой. Они указали на выбранные часы, а когда Белл назвал цены, посетители раскрыли рты от изумления.
— Что вы хотите сказать такими ценами? — спросил один из них. — Да ни один человек во всем городе не может себе позволить отдать такие деньги за часы!
— Я слышал, что если человек вам нравится, то вы продаете ему часы почти за бесценок. Так чем же мы плохи, что вы столько с нас просите? Или мы выглядим дураками? — сердито спросил второй.
— Цены в моей лавке могут сильно различаться, — сказал Белл. — Вы видели, как немного я взял с вашего друга.
— Ну что же, тогда и с нами нужно обойтись так же, если не хотите накликать беду на свою голову, — сказал второй.
Белл ответил не сразу. Будто не расслышав угрозы в свой адрес или решив ее проигнорировать, он сказал:
— Джентльмены, вы выбрали три самых дорогих экземпляра в лавке. У меня есть другие часы, которые стоят намного меньше.
— Если бы нам нужна была дешевка, то мы пошли бы в простой магазин. Мы готовы заплатить достойную цену за отлично сделанные часы, но одурачить себя не позволим.
— Возможно, я смогу вам показать кое-что еще. Выбранные вами часы слишком хрупкие, а у меня найдутся другие, более подходящие для мужского клуба, — сказал Белл.
Посетители еще немного поспорили, но их смягчили слова Белла, принятые за извинения. Мастер сходил в комнату, где у него был склад, и принес несколько часов в крепких на вид корпусах из меди и полированного красного дерева. Бой у них был звучный и раскатистый, и стоили они до смешного мало. Посетители осмотрели часы и выбрали те, что пришлись им по вкусу. Но даже тогда, когда Белл осторожно упаковывал товар в коробку, один из пришедших тоскливо поглядывал на те часы, которые они присмотрели вначале.
— А мне все равно больше нравятся вон те часы с маленьким акробатом. Не могли бы вы снизить цену? — спросил он.
— Я ставлю цены очень тщательно, джентльмены. Идти на уступки для меня неприемлемо.
— А как действует этот акробат? — спросил другой посетитель. — Вот что мне интересно. Не вижу ни одной проволочки.
— Да я тоже не вижу проволоки. Чтоб мне провалиться, если я понимаю, как двигаются эти маленькие человечки. В чем ваш секрет, Белл?
Белл улыбнулся, но ничего не сказал.
— Возможно, нам и правда лучше подойдут добрые крепкие часы, как мы купили, а не что-то вот в таком духе. Они любопытны, но долго не продержатся, как только в клубе станет оживленно, — сказал один из пришедших.
Второй рассмеялся и добавил:
— Да и добрые крепкие часы вроде этих могут долго не выдержать. Что скажете, Белл: если эти часы кто-нибудь швырнет о стену, они будут показывать точное время, а?
— Если с этими часами что-то случится, приходите ко мне, — ответил Белл.
Элизабет Саттерленд снова пришла в лавку часовщика весной. Белл стоял у входа, поджидая ее, и, когда карета подъехала поближе, Элизабет махнула ему рукой. В лавку она вошла легким шагом, будто юная девушка, откинула вуаль, осмотрела полки и повернулась к Беллу, сияя улыбкой:
— Я пришла как раз вовремя, мистер Белл: у вас на полках столько новых произведений! — воскликнула она.
— Я надеюсь, часы, которые вы приобрели в прошлом году, работают исправно?
— Они не отстали ни на секунду. И такое удовольствие на них смотреть. Кажется, что всякий раз, когда они бьют, что-то происходит немного иначе. Дети от них в восторге, и мистер Саттерленд просто очарован. Он все время говорит, что собирается к вам заглянуть, чтобы сказать, как радуют его эти часы.
— Буду с нетерпением ждать его визита, миссис Саттерленд.
— Ну, надеюсь, он скоро до вас доберется. Но он в последнее время кажется таким уставшим.
— В наше время приходится много работать, — сказал Белл, сопровождая миссис Саттерленд к прилавку и усаживая на стул.