Элиот обзавелся парой белых перистых крыльев, на которых, собственно, и парил. Голову венчала золотая корона Филлори, которую Квентин видел последний раз в подземной камере Эмбера. Между Дженет и Элиотом висела высокая костлявая девица в черном шелку; ее длинные черные кудри плавали в воздухе, как в воде.
— Здорово, Квентин, — сказал Элиот.
— Привет, — сказала Дженет.
Другая девушка ничего не сказала, Квентин тоже молчал.
— Мы возвращаемся в Филлори, — продолжила Дженет, — и нам нужен еще король. Две королевы, два короля.
— Нельзя прятаться вечно, Квентин. Пошли.
Свет из выбитого окна делал монитор нечитабельным, климатизатор выл, не справляясь с холодом. В здании включилась тревога.
— На этот раз может сработать, ведь Мартина больше нет, — говорил Элиот. — Мы так и не определили, какая у тебя специальность — неужели не интересно?
— А Джоша чего ж не взяли? — выдавил из себя Квентин.
— У него другой проект. — Дженет выразительно закатила глаза. — Хочет попасть из Нигделандии в Среднеземье. Всерьез надеется трахнуть эльфа.
— Я думал, не стать ли мне королевой, — добавил Элиот. — В Филлори нет предрассудков на этот счет, но правила все-таки уважать надо.
Квентин поставил на стол кружку с кофе. Давно уже не испытывая ничего, кроме горечи, стыда и полного оцепенения, он не понимал толком, что в нем сейчас происходит. Часть его души, которая, как он думал, умерла навсегда, вновь обретала чувствительность. Ему было больно, но он не хотел, чтобы этот процесс прекращался.
— Зачем вам это надо после того, что случилось с Элис? — медленно, желая внести полную ясность, заговорил он. — Зачем вам Филлори и зачем я? Только хуже сделаете.
— Хуже чем что? — осведомился Элиот, обводя глазами кабинет Квентина.
— Мы знали, на что идем, — вставила Дженет. — Ты знал, и мы все, а Элис уж точно. Мы сделали свой выбор, Кью. Чего бояться-то? Волосы у тебя и так белые, чуднее уже не придумаешь.
Квентин повернулся к ним лицом на своем эргономическом стуле. Сплав облегчения и раскаяния, переполняющий его сердце, преображался в яркий, белый, горячий свет.
— Не хотелось бы уходить без квартальной и годовой премии, — сказал он.
— Да брось, Квентин. Сколько можно. — Улыбка Дженет лучилась теплом, которого он в ней ни разу не видел — а может, не замечал. — Все давно тебя простили, кроме тебя самого. Я уж молчу про то, как ты от нас отстал.
— Ну, это еще видно будет. — Квентин повертел в руках мраморный шарик. — Стоит мне отлучиться на пять минут, и вы берете в команду любительницу?
— Она справляется, — вздернул плечами Элиот.
— Да пошел ты, — сказала Джулия.
Квентин вздохнул, крутанул стул обратно и встал.
— Стекла обязательно было бить?
— В общем-то нет, — признал Элиот.
Квентин, хрустя модельной обувью по битому стеклу, подошел к краю комнаты, пригнулся под сорванными жалюзи. Падать далековато, а практики у него давно уже не было.
Он ослабил одной рукой галстук, ступил в холодный воздух и полетел.