— На будущий год? — повторил разочарованный Квентин. Сандерленд принялась открывать ставни, и он прищурился от хлынувшего в комнату солнца. — А до тех пор что мне делать?
— Ждать. Так бывает — не нужно придавать этому слишком большого значения. Пригласи, пожалуйста, следующего — мы уже отстаем от графика, а теперь только полдень.
Лето тянулось медленно. В Бруклине, куда Квентин отправился на каникулы, была, разумеется, осень — бурая листва устилала улицы, раздавленные плоды гинкго пахли блевотиной.
Он скитался по родному дому как призрак. Материализация требовала усилий, и родители выглядели слегка удивленными каждый раз, когда фантомный сын требовал их внимания. Джеймс и Джулия уехали в колледж, и он подолгу гулял в одиночестве. Навещал разветвленный, извилистый канал Гоэнус, ярко-зеленый от воды из отопительных труб. Кидал тяжелый и какой-то неживой мяч в корзинки без сеток на пустых дворах с застоявшимися в углах лужами. Настоящая жизнь осталась совсем в другом месте. Он обменивался электронными письмами с Элис, Элиотом, Сурендрой, Гретхен. Листал заданную на лето «Историю магии», написанную еще в XVIII веке. Книга, хотя и казалась снаружи тонкой, насчитывала благодаря некой библиотечной магии 1832 страницы.
Но настал ноябрь, и в учебном пособии обнаружился кремовый плотный конверт. Карточка с тисненым гербом Брекбиллса предписывала вернуться обратно в шесть часов вечера через узкий, всегда пустой переулок у Первой Лютеранской церкви в десяти кварталах от дома.
В назначенное время он явился по указанному адресу. Солнце в это время года закатывалось в четыре тридцать, но погода была неожиданно мягкая, почти теплая. Квентин стоял у входа в переулок, боясь, что из церкви выйдет какой-нибудь сторож и скажет, что здесь стоять не положено — или, того хуже, предложит ему духовную помощь. Мимо, тихо шурша, пролетали машины. Никогда он еще не был так уверен, что Бруклин — единственная существующая реальность, а все случившееся с ним за последний год только доказывает, что скука повседневного бытия окончательно сорвала ему крышу. Две дорожные сумки, поставленные бок о бок — темно-синие с шоколадной окантовкой, брекбиллсские цвета — занимали всю ширину переулка. Квентина мучило сознание, что через тридцать секунд он упрется в тупик на другом конце.
Но тут на него пахнуло теплым ароматным воздухом позднего лета. Застрекотали сверчки, и он, схватив тяжелые сумки, бегом помчался в зеленый, открывшийся ему простор Моря.
И вот теперь, в первый день учебного года, они с Элис осаждали белый коттедж, где каждый вторник собиралась группа физической магии.
Элис зачислили туда еще на консультации благодаря ее способности манипулировать светом — такие маги назывались фосфоромантами. Квентина в эту группу, самую малочисленную из всех, воткнули временно, до прояснения его подлинной специальности. Первый семинар назначили на 12.30, и они пришли вовремя, но сейчас было почти уже пять часов. Они замаялись от жары и жажды, но сдаваться не собирались. Требовалось, похоже, как-то войти в этот дом, чтобы стать полноправными физиками.
Они уселись в тени развесистого бука, равнодушного к их стараниям. Серый корень горбом выпирал между ними.
— Что предлагаешь? — скучным голосом спросил Квентин. В предвечерних лучах плясали пылинки.
— Не знаю. — Элис чихнула в очередной раз. — А ты?
Квентин выдернул пару травинок. Из дома донесся смех. Если в виду имелся какой-то пароль, они его не нашли, хотя битый час просвечивали дверь разными спектрами, от инфракрасного до гамма-лучей. Ничего не добившись, они стали отколупывать краску, и Элис применила графологические чары к структуре дерева — снова безрезультатно. Попытка взломать замок с помощью чар-отмычек тоже успеха не принесла. Наколдованный совместно топор, противоречивший всем мыслимым правилам, даже не поцарапал проклятую дверь. Может, она вообще иллюзорная, предположила Элис — но дверь и на вид, и на ощупь была настоящая, и они не могли определить, какие чары ее охраняют.
— Нашли себе Гензеля и Гретель с пряничным домиком, — пробурчал Квентин. — Чуял я, что физики крутые ребята.
— Через час обед, — заметила Элис.
— Я не пойду.
— Сегодня барашек под розмарином, картофель дофин… — Эйдетическая память Элис удерживала и такие детали.
— Может, устроим свой семинар, снаружи?
— Да уж, это их впечатлит, — фыркнула Элис.
Сено на лугу убрали, оставив только края; от огромных коричнево-желтых стогов падали длинные тени.