То, что он игнорировал Квентина весь прошлый учебный год, его, кажется, ничуть не смущало.
— Значит, этот дом ваш? — Квентин, даже влившись в группу официально, не хотел показывать, как сильно стремился к этому.
— В общем, да — а теперь и твой.
— И что, у всех дисциплин есть свои клубы?
— Это не клуб. — Элиот плюхнул спагетти в кастрюлю с кипятком и стал размешивать. — Они варятся не больше минуты.
— Что же это тогда?
— Хорошо, пусть будет клуб, но мы его называем Коттеджем. Мы проводим здесь семинары, пользуемся библиотекой — она весьма недурна, — а в спальне наверху Дженет иногда пишет свои картины. Никто, кроме нас, не может сюда войти.
— А Фогг?
— Фогг может, но ему незачем это делать. Еще Бигби… ты знаешь Бигби, не так ли?
Квентин потряс головой.
— Не знаешь Бигби? — осклабился Элиот. — Боже. Ты полюбишь его, даю слово.
Попробовав соус, он добавил в него столовую ложку сливок. После помешивания соус стал светлее и загустел. Элиот кухарил с небрежной уверенностью.
— У всех групп есть свое помещение. У натуралистов дурацкий домик на дереве, у иллюзионистов такой же коттедж, как у нас, но только им известно, где он находится. Чтобы попасть туда, надо его найти. У бедных чистонаучников только библиотека, у целителей клиника…
— Элиот! — позвала из комнаты Дженет. — Мы тут с голоду умираем. — Интересно, как там Элис, подумал Квентин.
— Сейчас, сейчас! Надеюсь, ты не против пасты — я больше ничего не готовил. Есть еще брускетта[13] — или была. Вина, во всяком случае, вдоволь. — Элиот слил спагетти в раковину и вывалил в соус. — Люблю готовить. Не будь я магом, стал бы, наверно, шеф-поваром. Какое облегчение после всей этой невидимой, неосязаемой фигни, верно? Ричард — вот был кулинар. Не знаю, помнишь ли ты его, он закончил в прошлом году. Высокий такой. Зубрила ужасный, стыдно было за него перед Бигби, но готовил отменно. Возьми, пожалуйста, вон те две бутылки и штопор.
Стол в библиотеке застелили белой скатертью. С двумя серебряными канделябрами и сборной коллекцией столового серебра, граничившего местами с холодным оружием, он выглядел почти презентабельно. Еда, хотя и простая, была вполне годной — Квентин только сейчас понял, как он проголодался. Дженет — неясно, магически или вручную — укоротила длинный семинарский стол до размеров обеденного.
Дженет, Джош и Элиот трепались о предметах, учителях, о том, кто с кем спит и кто с кем хотел бы, а также без конца сравнивали одних студентов с другими. Эти трое, почти все время проводившие вместе, были связаны взаимным доверием и любовью и знали, как показать достоинства и скрыть недостатки друг друга. Квентин слушал, помалкивал и налегал на еду. Надо же — они обедают в собственной столовой, как взрослые. В этом все дело: раньше он был аутсайдером, а теперь по-настоящему влился в жизнь колледжа. Это и есть подлинный Брекбиллс, тайное теплое сердце тайного мира.
Физики завели спор о том, что будут делать после окончания колледжа.
— Я, думается, поселюсь на уединенной горной вершине и побуду отшельником, — сказал Элиот. — Отращу бороду, и люди будут приходить ко мне за советом, как в мультиках.
— За советом, говоришь? — хмыкнул Джош. — Вроде того, что такое «черный галстук» и может ли считаться таковым черный костюм?
— Хотела бы я посмотреть, как ты будешь отпускать бороду, — вставила Дженет. — Какой ты все-таки эгоцентрик — неужели у тебя нет желания помочь людям?
— Каким еще людям? — искренне удивился Элиот.
— Бедным! Больным! Неспособным к магии!
— А они, эти люди, хоть что-нибудь сделали для меня? Меня обзывали педрилой и засовывали в мусорный ящик, потому что я один в пятом классе носил брюки со стрелкой.
— Надеюсь, что винный погреб у тебя на вершине будет, — раздраженно бросила Дженет. — Или, еще лучше, бар со всеми напитками. Ты ж и восьми часов без выпивки не протянешь.
— Я сварю простое, но крепкое пойло из местных ягод и трав.
— А химчистка?
— Да, это проблема. Можно применить магию, но результат будет не совсем тот. Лучше, пожалуй, жить в «Плазе», как Элоиза.
— Вот скука-то, — буркнул Джош. — Давайте займемся огненными фигурами.
Он стал у большого картотечного шкафа. Каждый ящичек этой библиотеки в миниатюре был снабжен ярлычком, от Айланта на левом верхнем до Цукини на правом нижнем. Огненные фигуры Харпера оказались бесполезной, но захватывающей игрой: пламя свечей преобразовывалось в каллиграфические знаки, которые держались в воздухе миг и сразу же гасли. Все наперебой манипулировали осиновым прутиком, стремясь к вершинам сложности и непристойности. Занавески при этом воспламенялись (явно не в первый раз), и их приходилось тушить.