Изощренно, но беззвучно кляня погоду, город, море, южных эльфов и себя самого, Тайриэл посматривал по сторонам в поисках таверны, поскольку время было как раз обеденное. Как назло, ему попадались одни лавки, да и те почему-то преимущественно ювелирные.
-- По... помилуй! -- воскликнул кто-то дребезжащим пронзительным голосом. -- Разве ж так дела делают? Может, обговорим все в... э-э-э... более располагающей обстановке?..
-- Darn! Ты замолчишь или нет?! -- Тощий, фантастически подвижный эльф в ярко-красной рубашке, с роскошной черной косой, балансируя на узком бордюре, нависал над собеседником -- круглым, как мячик, растрепанным и, по-видимому, жутко испуганным.
-- Значит, по-твоему, от шестидесяти алетов двадцать процентов -- кстати, я уже обсуждал с тобой этот возмутительный процент? Как нет?! Ладно, об этом чуть позже... Так вот, сумма за три месяца, из расчета двадцати процентов за каждый, с шестидесяти алетов будет составлять тридцать шесть алетов! Понял?! -- Для наглядности подсчетов эльф потряс рукой с загнутыми пальцами перед носом у толстяка -- видимо, местного ростовщика. -- Тридцать шесть, а не сорок! Или ты думаешь, что я считать не умею?!
-- Не-е-т, -- проблеял тот. -- Не думаю!
-- Оно и видно, -- пробурчал разъяренный должник. -- Думать ты не торопишься... Только обсчитывать честных моряков.
-- Честных?! Ой! -- Смуглая рука с тонкими сильными пальцами нежно ухватила его за воротник. -- И в мыслях не было! Моряки мне как родные!
-- Ну, если ты так с родных дерешь, то я предпочту не продолжать наше знакомство...
-- А деньги? -- пискнул ростовщик.
-- Не так быстро! Сначала обговорим процент! Скажем, двенадцать...
-- Грабеж!
-- Неужели?
Толстяк нервно вырвал из кармана какой-то листок.
-- Вот! Расписка за твоей подписью... обязуешься выплатить взятые у меня взаймы шестьдесят алетов... двадцать процентов сверху за каждый месяц задержки. Итого за три месяца девяносто шесть монет. Плати, или я кликну стражников!
Эльф стремительно спрыгнул с бордюра. Длинная коса плеснула в воздухе, как хлыст.
-- Морской дьявол и все его сирены! -- ругнулся он и бросил ростовщику кожаный мешочек... -- Подавись! Aark старый...
-- Но здесь только девяносто!
-- Считай это платой за собственную безопасность.
Толстяк поспешно скрылся с деньгами в доме. Эльф наклонился, подобрал с земли камешек и оценивающе глянул на окна. Потом с силой швырнул его в гущу справляемой неподалеку собачьей свадьбы и размашисто зашагал вниз по улице.
Таверны Тайриэлу по-прежнему не попадались, однако для разнообразия ювелирные лавки сменились ткацкими мастерскими. Это навело его на мысль, что, буде он задержится в городе на неопределенный срок, неплохо было бы приобрести себе пару смен одежды. Не ходить же все время в одной и той же рубашке. Поразмыслив, эльф обнаружил, что у него появилась еще одна проблема -- деньги. Пока их было предостаточно, с лихвой хватит на еду, оплату проезда и жилья, но вот с учетом непредвиденных расходов... В пояс все же крупных сумм не зашьешь, а Тайриэл, направляясь в Моинар, не рассчитывал на то, что окажется в совершенно чужом городе, с которым его банк не имеет никаких дел. Правда, на нем была пара колец, стоивших очень и очень дорого, но их продажу эльф решил приберечь на совсем уж крайний случай. Нет, драгоценности не были фамильными, чума знает сколько лет пролежавшими в семейной шкатулке, но Тайриэл крайне бережно относился к своим немногочисленным вещам и продавать их считал постыдным.
Голод напоминал о себе все явственнее, и Тайриэл начал уже всерьез подумывать, а не ограбить ли ему чей-нибудь сад, -- как вдруг его внимание привлекла румяная толстушка, прислонившаяся к калитке. В руке она держала вазочку с конфетами. На ее лице застыло совершенно несчастное выражение. На первый взгляд, ничего странного -- ну лакомится девушка сластями, -- но если присмотреться, как она их ела... Брезгливо брала конфету, откусывала кусочек, а остальное растирала между пальцами. Осколки карамели алмазной пылью поблескивали на дорожке и частично -- на зеленой туфельке; левая рука была перемазана шоколадом, но толстушку это мало волновало. Шоколад был даже на кончике ушка, за которое она то и дело заправляла мешающуюся тонкую косичку. Тайриэл не понял, заметила она его или это был возглас в пространство, но девушка, возведя очи к небу, страдальчески вопросила:
-- Боги! Ну почему у них такое бедное воображение?! Цветы, конфеты, конфеты, цветы... Ах да! Еще иногда притащат ракушек и гальки с пляжа... Мне что, ею дорогу к собственной спальне мостить?
-- Можно из окна в ухажеров кидать, -- заинтересованно подсказал эльф. Девушка перевела на него зеленовато-карие глаза и задумчиво разгрызла очередную карамельку.