Лили поджала губы и смерила сестру презрительным взглядом. На ее скулах появились некрасивые красные пятна.
— Все сказала? Так вот, сестричка, меня твое мнение не интересует. Живи, как хочешь, а в мои дела не лезь. Ясно?
— Ну и дура, — спокойно ответила Петунья, — лучше учись, а не романы крути.
— Тебя забыла спросить!
— Да и тролль с тобой! — поморщилась Петунья. — Только потом не ной.
Впрочем, размолвка быстро забылась. Работы было очень много. Рабастан Лестранж действительно разработал интересную систему освещения для картин из стекла. Дама с единорогом теперь чудесно смотрелась в будуаре его невестки. Вторым заказом оказалась картина для спальни. Не порнография, но очень даже эротического содержания. Это была бомба. Количество заказов, оставленных в магазинчике, за пару суток достигло трехзначной цифры.
— Нет уж, я впрягаться в работу не хочу! — тут же заявил Рабастан. — Мне денег и так хватает. Но могу продать идею. Сто галлеонов.
— По рукам, — сказала Петунья, — могу прямо сейчас заплатить. Показывайте заклинания и рисуйте схему.
— Эта юная леди далеко пойдет, — заметил Рудольфус Лестранж, — деловая хватка у нее определенно есть. Не считая таланта и вкуса.
— Благодарю за высокую оценку, милорд, — улыбнулась Петунья, — это очень лестно для меня.
Картины обещали принести большую прибыль. К тому же надо было испытать зелья, которые сварил Северус. Одно из них придавало поверхности стекла эффект шелка. Второе — эффект металла.
— Ну вот, — Петунья выставила на стол две вазочки.
— Фантастика! — прошептал Северус, бережно беря в руки темно-синюю — шелковую, к которой сами собой тянулись руки.
— Сколько хочешь за зелья? — спросила Петунья. — Я собираюсь сделать партию флаконов с серебряной и золотой отделкой. А еще это можно использовать в картинах и витражах.
— А сколько тебе нужно? — заинтересовался Северус. — Я и в школе для тебя смогу варить.
— Десять галлеонов за большой флакон устроит?
Северус кивнул.
— Да, это справедливая цена.
Перед ним появились два столбика по десять галлеонов. Он широко улыбнулся. И смел деньги в мешочек.
— Класс! Леди, ваш личный зельевар готов к новым свершениям.
— А как у тебя вообще успехи? — спросила Петунья.
Они сидели на террасе дома Принцев. Северус закинул руки за голову, вытянул ноги и чуть прикрыл глаза.
— Мне больше всего нравятся лекарственные зелья, — сказал он, — но яды — это настоящий вызов для будущего Мастера. Не самые примитивные, конечно. А для каждого яда нужно подобрать противоядие. Безоар подходит не для всех, а иногда только дает небольшую отсрочку. Дед считает, что я справлюсь. Но «Слезы Морганы» я пока не сварю.
— Флаконы для таких ядов покрывают изнутри змеиной желчью, а потом добавляют амальгаму по хитрому рецепту, — сказала Петунья, — я, пожалуй, попробую сделать несколько. Это интересный опыт. Вот только заказов слишком много. Придется отложить. Все хотят витражи.
Северус скосил на нее глаза.
— А мне такой флакон сделаешь? Я заплачу, правда. Это будет… понимаешь, это такой стимул!..
— Понимаю, — кивнула Петунья. — Тебе тут же надо будет туда что-то налить, а держать в таком флаконе что-либо простое неинтересно.
— Вот, ты меня понимаешь! — Северус опустил руки и сел прямо. — И дед. И мама. А Лили — нет.
— Все бубнит про темную магию? — спросила Петунья. — Мы с ней уже поругались из-за Поттера. Похоже, она все пропустила мимо ушей.
— А с Поттером разговаривать бесполезно, — вздохнул Северус, — он назло сделает.
— Ты не знаешь, с кем он помолвлен? — спросила Петунья.
— Мальсибер говорил, что с девицей Берк. Старая семья из священных двадцати восьми. Довольно богаты. Темные маги.
Петунья покачала головой.
— Ты за Лили не приглядишь? — спросила она. — Понимаю, что у тебя мало возможностей, но хоть что-то.
— Хорошо, — кивнул Северус, — но, правда, что я смогу сделать? Разве что заступиться, если ее при мне проклинать будут. Но я посмотрю. Давай лучше лимонад пить.