Члены Визенгамота качали головами и совещались.
— Иск мисс Шервуд принимается! — сказал секретарь.
— И прошу отметить, что оскорбление было ничем не спровоцировано, — заметил мистер Коллинз. — Моя клиентка не позволила себе ни одного высказывания или замечания в адрес истцов.
— Кто за то, чтобы признать завещание Маргарет Сигрейв законным и вступившим в силу, а ведьму, именующую себя Анабелл Шервуд, достойной и законной наследницей? — громко спросил секретарь суда.
Члены Визенгамота подняли руки.
— Единогласно! — провозгласил секретарь.
Три удара в пол посоха распорядителя обозначили принятие решения. Встал председатель Визенгамота.
— Объявляю решение суда!
Все присутствующие поднялись со своих мест.
— Иск Элизы Грейв и Марвина Грейва к Петунье Анабелл Эванс, известной как Анабелл Шервуд, отклоняется. Судьбу поместья Сигрейвов будет решать Ее Величество. Элиза Грейв и Марвин Грейв арестованы за оскорбление Визенгамота. Их судьба будет решена позже. Решение Визенгамота окончательное и обжалованию не подлежит.
К Грейвам двинулись авроры. Зал рукоплескал.
— Иск не отзывайте ни в коем случае, — строго сказал Коллинз Петунье, — слабость показывать нельзя. Это не те люди, которые поймут милосердие.
Петунья кивнула.
— Нет! Вы не имеете права! Мы граждане другой страны!
Но Элизу Грейв никто не слушал. Ее сын испуганно озирался. На их руках защелкнулись наручники.
— Проклятая грязнокровка! — это был уже какой-то вой. — Мы можем договориться! Слышишь, ты! Мы можем договориться! Марвин на тебе женится!
— Не усугубляйте своего положения! — сказал старший аврор. — Силенцио!
Грейвов увели. Петунью передернуло. Да что же это такое!
Между тем ее поздравляли, пожимали руки. Сверкали вспышки колдофотокамер.
— Мисс Шервуд! Какие у вас планы? Что вы собираетесь делать с поместьем, если его передадут вам?
— Если поместье передадут мне, то я постараюсь его полностью восстановить, — Петунья собралась с силами и приветливо улыбнулась репортерам. — Я очень надеюсь на то, что там сохранились портреты Сигрейвов. Я так хочу выразить им свое почтение и благодарность. Очень жаль, что портрета Маргарет среди них не будет, но, может быть, отыщется возможность его создать.
Вопросы посыпались со всех сторон, но к Петунье уже прорвался Принц, за него она ухватилась, как утопающий за соломинку.
— Наши порт-ключи в Мунго могут сработать из соседнего помещения, — негромко сказал он, — Эйлин уже там. Пойдемте!
Они с трудом пробились сквозь толпу и переместились в Мунго. Вслед за ними в свой кабинет валился Шаффик.
— Ну ничего себе! — проговорил он, выставляя вино и огневиски.
— Одну секунду, мистер Шаффик, — сказала Петунья, — можно я воспользуюсь камином? Мне надо маме сказать, что все хорошо.
— Конечно! Конечно!
— Мама! — позвала Петунья, когда пламя стало зеленым. — Мама!
— Туни? — откликнулась миссис Эванс. — Это ты? Как дела?
— Мама, у меня все в порядке, — сказала Петунья, — не волнуйся! Суд оставил в силе завещание. А сейчас решается вопрос с поместьем. Я пока в Мунго. Вечером расскажу подробности.
— Ну и хорошо! Спасибо, что сказала, Туни! Я ужасно волновалась. И папа тоже. Я все ему передам.
— До вечера, мама!
— До вечера!
— Ну, с победой! — Шаффик протянул ей бокал. — Все наши за вас болели!
— Мистер Шаффик, но это же ужасно!
— Это жизнь, моя дорогая! Это жизнь! Мы не нужны никому, когда у нас ничего нет. Хотя даже последнему нищему могут позавидовать. И постараться отнять все, что у него в карманах. Грейвы классические вырожденцы, от них надо держаться подальше. Ни в коем случае нельзя им помогать, они могут только затянуть на дно.
Принц вздохнул.
— Вырожденцы? — переспросила Петунья.
— Да, — сказал Шаффик, — мы в Мунго с таким сталкиваемся. Не часто, но бывает. Я много думал об этом, обсуждал с коллегами. И мы пришли к кое-каким выводам. Думаю, что и вам это будет интересно. Прошу!
Они устроились в креслах. На столике появилась легкая закуска.
— Никто доподлинно не знает, что такое магия, и откуда она берется, — начал Шаффик. — Возможно, все дело в том, что у некоторых людей в предках были магические создания. А может, дело в чем-то другом. Это не важно. Важно, что это фантастический Дар. И человек волен распоряжаться им по своему усмотрению. Но…
— За все надо платить, — тихо проговорила Петунья.
— Именно, — кивнул Шаффик. — А об этом многие забывают. Согласитесь, глупо использовать Силу только в быту или для дешевых фокусов. Те, кто так поступает, быстро деградируют. Но и здесь есть один нюанс. Магглокровки, за которыми не стоят поколения предков-волшебников, более свободны в своих действиях. От Дара отказаться невозможно. Но если человек тратит на ерунду только свой личный Дар, то с него и спроса меньше. А вот если он транжирит достижения поколений… О, тут наказание неизбежно. Именно поэтому чистокровные волшебники тащат в дом артефакты, охотятся за знаниями.