Мистер Эванс утешал жену.
— Ничего страшного, — сказал он, — этого следовало ожидать. Ей там хорошо, и это главное. Не хочет и не надо. Мы, конечно, соскучились, но это ее выбор.
— Мам, для Лили очень важно чего-то достичь, — сказала Петунья, — мы об этом говорили, давно еще. И найти себя.
— Все я понимаю, — миссис Эванс тяжело вздохнула. — Вылетают дети из гнезда, ничего с этим не поделаешь, но хочется, чтобы все были вместе.
— Никуда она не денется, — сказал мистер Эванс.
А Петунья подумала, что сестричку они могут теперь долго не увидеть. Но благоразумно промолчала, не желая еще больше расстраивать мать.
Впрочем, ничто так не отвлекает от тяжелых мыслей, как рутина и хозяйственные дела. Принцы посоветовали отпраздновать Рождество в доме Сигрейвов, а это предполагало массу подготовительной работы пусть для небольшого и семейного, но первого за столь длительное время праздника в этом доме.
— Дом не должен чувствовать себя брошенным, — пояснила миссис Снейп. — Постоянно тут жить не обязательно, но отмечать праздники и время от времени ночевать необходимо.
— А вы придете? — спросила Петунья. — Или вам тоже нужно быть у себя?
— Придем. Наш дом не такой старый, да он никогда и не пустовал так долго.
Узнав о предстоящем праздновании, миссис Эванс с видимым удовольствием окунулась в свою стихию. Нужно было распланировать меню, закупить необходимые продукты, продумать декор... Талли не возражала против ее присутствия на кухне, так что всех ждало потрясающее угощение. С елкой проблем не ожидалось — к услугам имелся целый лес. К тому же профессор Спраут научила Петунью, как бережно перенести деревце в гостиную, а потом вернуть его обратно. Рубить, чтобы потом выбросить, было жалко. Омелу наколдовала сама Петунья.
Старый дом оживал. Домовики готовили спальни для гостей. Прибыли Фламели. Николас все не мог наговориться с Маркусом, а Пернель была не против познакомиться поближе с друзьями и будущими родственниками нового ученика своего мужа.
Северус в полном восторге осматривал дом.
— Знаешь, — сказал он Петунье, — мне даже неловко. У тебя столько всего. А я… Я так мало могу тебе предложить.
— Не так уж и мало, — ответила та, — мы ведь можем работать вместе. А потом… Ты же у самого Фламеля учишься. Может, и Философский Камень создашь. И не только его.
— Ну да, — согласился Северус, — наличие такой невесты, а потом и жены очень стимулирует на свершения. Между прочим, я выяснил все пробелы в той истории с Амортенцией. Та самая девица, на которую я и подумал. И даже не стала отпираться. Она еще тогда, когда мы с тобой из Хогсмита пропали, психанула. Ну а потом еще одну истерику устроила, когда по школе пошли разговоры про дом и оранжерею. Перкинс, который профессору Спраут помогает, вовсю хвастался, к каким гербологическим сокровищам его допустили, да еще в таком шикарном старинном поместье. И мисс Маунти понесло по кочкам. Она из сильно обедневшей чистокровной семьи. Вот и решила поправить дела выгодным браком. А ты у нее — бельмо в глазу. Магглокровка, получившая столько всего и сразу. Того, как тебе работать приходится, она, естественно, во внимание не приняла. Я попытался до нее достучаться, но...
— Все-таки странно, что Амортенцию так легко достать, — заметила Петунья.
— Это мир магии, Туни. Тут каждый сам за себя. Я много говорил об этом с дедом. Некоторые возможности магов дают иллюзию того, что чего-то можно достичь, не прилагая усилий. Например, найти себе богатого мужа или жену. И можно сидеть, сложив лапки, на чужой шее. Мне даже жутко стало, как я представил, что вынужден жить с дурой, которой от меня ничего не надо, кроме денег. С тобой я могу говорить обо всем на свете, мне очень понравилось работать вместе. А тут такое…
— А я что говорил, — послышалось с пейзажа, — влечение ума дает больше, чем желание плоти.
— Подслушиваете? — прищурилась Петунья.
— Да не очень-то и хотелось, — ухмыльнулся Амадеус, — уже ухожу. А вы, между прочим, под омелой устроились.
— Откуда здесь омела? — удивилась Петунья.
— Может быть, это магия? — улыбнулся ей Северус.
И они поцеловались…
Эпилог
— Кошелек или жизнь! — выпалил лохматый паренек, внезапно заступив дорогу ничего не подозревающему магу. — Я знаменитый разбойник Гарри Эванс из Шервудского леса!
— А где же лук и стрелы? — не без издевки поинтересовался маг у «разбойника».
Тот почесал в затылке и вздохнул.
— Туни не разрешает, мистер Риддл, — ответил он. — Говорит, что стрелять можно только в мишень.
— И она совершенно права, — заметил на это Том Риддл.
— Гарри! Извинись сейчас же! Сколько можно!