Бабка тоже про меня всё поняла. Спросила, что ищу. А я и сама ещё толком не знала. Не убивать же падчерицу, да? Мне просто надо брак сохранить, вы же понимаете. Вот если бы отравить... ну так, немножко... чтобы жива осталась, но как бы без сознания. Что-то типа комы. «Можно так сделать?» - говорю. Бабка прищурилась, вздохнула и говорит:
- А готова ты, девушка, такой грех на душу взять?
Как будто у меня выбор был! Если я не буду действовать, что меня ждёт? Муж меня на дочку променяет, брат его смотреть на меня больше не будет, так и состарюсь - никому не интересная, в этом пригороде захудалом.
- Готова, - говорю.
Тогда бабка вышла в другую комнату, покопалась там, принесла мне колечко. Непростое. У него иголочка внутри, она выскакивает, когда на камушек нажмёшь случайно, и яд понемногу выпускает. Доза небольшая, не убьёт, но для комы хватит. Как раз то, что надо. Девчонка заснёт, а что с ней дальше будет, это уж не моё дело. Главное, домой не приедет, счастье моё не разрушит.
Денег старуха запросила за своё колечко - как за чугунный мост. Я торговаться не стала, всё равно больше не к кому обратиться. Расплатилась, взяла колечко, поехала домой. А дальше что? Сама-то я не пойду к падчерице. Она меня не видела никогда, разговаривать со мной не станет. Кого бы к ней подослать?
Первым делом я о домработнице подумала. К мужу моему уже много лет соседка ходит, Анна Пална. Прибирает в доме, готовит иногда. Я с ней не то чтобы подружилась, но кофе мы с ней пили почти каждый день. Само собой, разговаривали, пока сидели за столом. Она мне и рассказала про Настю: была, мол, какая-то тёмная история. С братом моего мужа. Вот это уже интересно! Не зря мне эта девчонка не нравилась! Что там у них случилось, никто не знает. Но он в больницу попал, с сильными ожогами, а вскоре Настя исчезла. Когда Игорь со Стасом из Германии вернулись, Анна Пална у них спрашивала про Настю, а они ничего не ответили, велели закрыть эту тему.
- А вы с ней в каких отношениях были? - спрашиваю. - Общались?
- А как же, конечно, общались. Хорошая девочка, нравилась она мне.
Это и навело меня на мысль подослать к Насте Анну Палну.
- Может, передадите ей кое-что? Подарок от Стаса. Сам боится к сестре ехать, они же в ссоре. А он ей колечко купил в знак примирения.
Анна Пална обрадовалась:
- Ой, у вас адрес её есть? С удовольствием передам, я по Настеньке скучаю!
В общем, привезла я её туда утром, как раз когда девчонка одна осталась. Анна Пална вышла из машины, встала перед видеокамерой, нажала на звонок. Открылась дверца рядом с воротами, старуха скрылась из виду. Я прямо испереживалась, пока её ждала. И вот она выбежала - вся белая, трясётся. Села в машину, зубы стучат, говорить не может. Еле-еле я от неё добилась связного рассказа.
Настя, когда старуху впустила, в нарядном платье была. Сказала, что примерить решила, пока дома никого нет - отец ей к выпускному это платье купил, а надеть так и не довелось ни разу. Потом старуха ей сказала, что подарок от Стаса привезла, так девчонка чуть не расплакалась! Анна Пална колечко ей отдала, Настя его надела, стала рассматривать, на пальце вертеть. И вдруг побледнела, откинулась на спинку дивана и глаза закрыла. Как будто умерла. Старуха перепугалась и бросилась бежать.
А когда я уже мотор завела, она закричала:
- Стойте, Ада! Нельзя вот так уезжать, надо же помочь Насте! Может, скорую вызвать!
Я разозлилась:
- Хватит! Подумаешь, в обморок упала. Сейчас там полный дом народу будет, разберутся. Ещё не хватало, чтобы вас там застали! Неприятностей захотелось? Нет? Ну так и сидите тихо.
Мы уехали, но Анна Пална всю дорогу причитала: напрасно, мол, она убежала, напрасно оставила Настеньку одну. Пришлось мне даже прикрикнуть на неё, когда мы уже к дому подъезжали, чтобы держала язык за зубами. Пригрозила уволить её, если муж узнает о нашей поездке.
Старуха своё обещание сдержала, никому ничего не сказала. А я совсем успокоилась: соперницы у меня больше нет, можно спокойно наслаждаться жизнью. В зеркальце ещё несколько раз заглядывала, но оно мне больше никого не показывало. Значит, всё у меня получилось.
Макс
Привезли её в среду днём, точно помню. Я дежурил тогда с четырёх. Как раз от родителей ехал, они тут рядом живут. Пообедал у них, они прилечь захотели, зевать начали, я и ушёл. До смены час оставался. Думал в ординаторской посидеть, журналы почитать. Сестричка на посту улыбнулась:
- Что, дома не сидится?
Я махнул рукой, вздохнул. Спросил, что нового.
- Сами смотрите, Максим Анатольевич!
Протянула тонкую медкарту. Ни имени, ни фамилии, ни даты рождения - просто «Пациент двести шестьдесят один». Ну, мы привычные: клиника у нас частная, всякое бывает. Конфиденциальность блюдём, так сказать. Чиновники разные, или там жёны чьи-то - любят анонимно лечиться. Оно и понятно, стыдятся своих диагнозов - у кого венерические, у кого запои. В моё отделение такие пациенты вообще не попадают. Я в реанимации работаю, у нас всё серьёзно: аварии там разные, покушения, инфаркты. Пациенты у меня всё больше возрастные, молодёжи нет. Если только на мотоцикле чей-то сынок вмажется - это да, это было пару раз.