Потом совсем плохо стало: уже не только на работе о ней думал, но и дома. По воскресеньям, когда родителей навещал, тоже не мог отделаться от мыслей о спящей красавице. Отвечал невпопад. Мать решила, что я перетрудился, уговаривала отпуск взять. А как мне его взять? Я без двести шестьдесят первой столько не выдержу. Я теперь и выходные брать не хотел, переносил вперёд, накапливал. Менялся сменами со всеми, кто попросит, лишь бы почаще на работу приходить. Особенно в Новый год это легко было: все домой рвутся, дежурить никто не хочет.
В конце концов и до главврача дошли слухи, что я в трудоголика превратился, от выходных отказываюсь. Он меня вызвал к себе, расспрашивать начал, что у меня дома творится. Почему на работе торчу всё время. Личной жизнью интересовался.
- Нет у меня, - говорю, - Борис Степаныч, никакой личной жизни. Одна работа.
- Ну как же так, - спрашивает, - в вашем-то возрасте - и нет личной жизни? Нехорошо. Надо вам собой заняться. Идите-ка вы, голубчик, в отпуск. Поезжайте на тёплое море куда-нибудь, знакомьтесь там с девушками. Отдыхайте.
У меня будто земля из-под ног ушла. Какое ещё море - а царевна? А читать ей кто будет?
Но Борис Степаныч - кремень: если что решил, никто его не переубедит.
- Всё, Максим Анатольич. С понедельника вы в отпуске. Идите билеты выбирайте.
Делать нечего, придётся прощаться с «двести шестьдесят первой». Сел у кровати, взял за руку мою мёртвую царевну. Пальцы тонкие, длинные. Погладил её холодную ладонь. Вдруг чувствую - бугорок какой-то под средним пальцем. Руку её повернул ладонью кверху, смотрю - а там как будто ранка небольшая. Старая, уже зажило всё. Я палец ей отогнул назад, чтобы ранку получше рассмотреть, да как-то неудачно: сустав хрустнул. И только я нагнулся к ранке, как вдруг рука вздрогнула. Поворачиваюсь - а девушка на меня смотрит. Глазищи огромные, испуганные.
Вот так я и познакомился с Настей. В отпуск, конечно, не поехал. Борис Степаныч признал, что ситуация экстренная: нечасто пациенты из комы выходят.
Поправлялась Настя на удивление быстро, вскоре уже ходить начала. Врачи у нас на отделении удивлялись: чего только не бывает! Организм молодой, крепкий, все функции восстановились после комы. Мало кому так везёт! Настя смеялась: я, говорила, в бане с детства парилась, вот и выросла такой здоровой.
Про ранку на пальце я не сразу вспомнил. Когда Настя уже выписывалась, я её повёл вещи забирать. Хотел взглянуть на то самое платье, светло-зелёное, которое медсестрички так расписывали. Настя при мне пакет открыла, платье развернула. И правда, красивое. А вместе с платьем кольцо из пакета достала. Повертела в руках и говорит:
- Это последнее, что я помню. Бывшая соседка мне это колечко принесла, я его надела... а потом просыпаюсь - а я уже в больнице.
Тут я догадался: что-то не так с этим колечком. Попросил посмотреть. На вид изящное, а тяжёлое почему-то. Камушек необычный, мутно-голубой. Провёл по нему пальцем, а камень сдвинулся, поддался, и внутри кольца показалось короткое остриё.
Лаборатория у нас хорошая, сделали всё быстро. Нашли следы тетродотоксина в кольце. Борис Степаныч хотел, чтобы Настя заявление в полицию написала, всё как положено. Но мужчина, который за Настей приехал, убедил его, что сам разберётся, без полиции. Частного сыщика наймёт, сказал.
Чем эта история с кольцом закончилась, я так и не узнал. С Настей я больше не встречался - мёртвая царевна проснулась и оказалась обычной девочкой. Ну да, красивой. Но сказка кончилась. А я в отпуск поехал. На море. С девушками знакомиться.
Маша
Писем от Насти, представляете, полгода не было! Я уж думала, опять сбежала, как прошлым летом. Она же тогда вообще с радаров исчезла: в Фейсбуке не появлялась, телефон молчал - номер сменила.
Это в августе было. Стаська тогда из Германии приехал, весь дёрганый, орать на меня начал. Я спрашивала, что случилось, но он не рассказывал. Я обиделась, уехала к маме, забанила его везде. Потом решила всё-таки разобраться, с чего вдруг Стас так переменился. Хотела с Настей связаться, но её нигде не было. Тут я сложила два и два и поняла, что дело в ней. Нашла её школьных подружек - они ничего не знали. И на выпускной Настя не пришла, хотя собиралась, платье мне показывала: шикарное такое, светло-зелёное. Почему не пришла, куда делась - ничего не понятно.
Тогда я фейсбучных френдов её прошерстила, увидела там Алёну из Мытищ. Вспомнила, что Настя мне про неё рассказывала. На всякий случай, ни на что особо не надеясь, послала сообщение этой Алёне. А она ответила. Написала, что у Насти проблемы с семьёй, но сама она жива-здорова. Через Алёну мы и связались. Настя себе второй аккаунт в Фейсбуке завела, меня там зафрендила. Рассказала, что учиться не пошла, устроилась на работу. Няней с проживанием. Адрес свой Настя никому не давала, только Алёна знала. Про брата говорить не хотела, обижена была на него.