Если с Саррой на самом деле ничего не случилось и она затеяла всю эту историю лишь для того, чтобы развалить дело своего бывшего мужа, то можно сказать, что она почти добилась этого.
Помогая в кондитерской, Шерон успела перехватить несколько булочек и решила, что вполне может обойтись без обеда, посвятив перерыв делам в костюмерной.
Обычно для каждого шоу или представления, которые проводились в парке, отводились отдельные костюмерная и гримерная, но это была основная мастерская, где чинили костюмы. Именно отсюда начинали свой путь в жизнь все обитатели Парка Динозавров, здесь же они и доживали свой век — груда ветоши была свалена в одном из углов комнаты.
Кроме того, здесь же, в здании, где находилась основная мастерская, располагалось нечто вроде музея истории парка. По известной причине он был тоже закрыт. И все многочисленные экспонаты, костюмы и манекены стояли в темноте, придавая комнате, как вдруг подумала Шерон, несколько зловещий вид. Ей никогда это не приходило в голову, но сейчас, когда никого, кроме нее, в зале не было, ей стало вдруг слегка не по себе.
Манекен, изображавший полуобнаженную женщину с распростертыми крыльями, улыбался солнечной улыбкой. Рядом с ним стоял граф Дракула с темными зачесанными назад волосами под шляпой. Художник сумел изобразить на его лице великолепные глаза, которые, казалось, неотступно следовали за Шерон.
— Прекрати! — неожиданно приказала она фигуре, почувствовав, как мурашки пробежали у нее по спине. Ей показалось, что кто-то находится в комнате вместе с ней. Она огляделась, глаза дьявольски красивого графа продолжали смотреть на нее.
— Эй, ты! — Она погрозила Дракуле пальцем. — Не вздумай пугать меня, в конце концов ты родился по моему собственному эскизу! — Она подошла к манекену и улыбнулась. Конечно, именно она автор этого персонажа: если приглядеться, то в нем можно было различить отдаленное сходство с Филом.
Шерон посмотрела на часы. Она не хотела опаздывать к началу представления и вернулась к своему прежнему занятию, но ощущение того, что кто-то смотрит на нее, не исчезало.
Подумай о Клифе, сказала она себе, это должно отвлечь тебя от посторонних мыслей. Или подумай о Клифе и Филе, о том, что ты сердишься на них.
Черт бы побрал Фила! Что он такое имел в виду, когда говорил, чтобы она хорошо вела себя с Клифом? Если он решил, что она собирается испробовать на нем свои чары, он серьезно ошибается. Нелепо думать, что она решила просто дразнить его, когда она отдала ему все, что можно. Даже, наверно, слишком много.
Чего от нее хотел Клиф? Помнится, он хотел выяснить, хочет ли Шерон быть именно с ним. Она не могла думать ни о ком другом, с тех пор как увидела Клиффорда Стэнли.
Честность. Вот чего он хотел.
Шерон тихо вздохнула и присела на крутящийся стульчик, обитый темно-красной кожей.
Напротив стояло старое викторианское двухместное кресло. На нем сидел, откинувшись, манекен, изображавший светловолосую девушку. Манекен этот Шерон не понравился, он тоже словно следил за ней взглядом.
Она вздохнула и опустила голову, обхватив ее руками.
— В окружении брата, его нелепых проблем и надоедливых друзей я потихоньку теряю рассудок, — проговорила она вслух, а затем подняла голову на куклу-блондинку в кресле. — Что, хочешь сказать, у меня его никогда и не было? — Она снова опустила голову. — Да нет, был, честное слово. До вчерашней ночи.
Она задумчиво побарабанила пальцами по столу. Значит, Клиф хотел от нее честности. А помимо этого? Что ему еще было нужно?
Несомненно, в отличие от нее он не провел последние несколько лет в мире грез. Судя по всему он был опытен в любовных делах. Несомненно, у него было много женщин, которые помогли ему пережить боль от потери жены. Скрасить одиночество.
Теперь она сама стала одной из них.
Шерон вздохнула. Но разве он соблазнил ее? Нет, она сама пришла к нему и получила, что хотела. Более того, желание это не пропало и до сих пор. Что она собирается делать в этой ситуации?
Шерон не знала. Она закрыла глаза и увидела могучий торс, бронзовую от загара кожу, его лицо, глаза, губы, растягивающиеся в улыбку, постепенно меркнувшую под напором страсти в тот момент, когда он проникал в нее. Шерон распахнула глаза. Она всегда отличалась чересчур живым воображением. Вот и сейчас сердце ее бешено колотилось, дыхание было прерывисто.