Перекинув на плечо тяжелую косу, покусала губы и, в третий раз услышав знакомый призыв и счастье в голосах, толкнула дверь и... Ничего не успела сказать.
- Здравствуйте, дети! - понеслось раскатистое над головой.
Она не смогла рассердиться. Визг и крики детей, смущенно-счастливое выражение усталых лиц мам, заинтересованные взгляды медперсонала. Она даже не смогла обернуться.
Почему-то в этот момент она почувствовала себя маленькой девочкой, к которой пришел Дед Мороз...
Было совсем не по сценарию, который она успела второпях пересказать. Дед Мороз Александр говорил что-то совсем не то... Но умудрился сказать именно нужное. В какой-то момент она очнулась и стала помогать, взяла на себя конкурсы и совсем маленьких пугливых деток.
И атмосфера, пробужденная первыми словами, захватила каждого. Ни разу ни с одним из своих помощников, ни на одном из самых удачных праздников, Оля так не увлекалась, не была так безоглядно, безоговорочно счастлива. Счастлива быть Снегурочкой, у которой есть Дед Мороз. Да разве можно вспоминать с умилением и удовольствием те дни, когда ты Снегурочка, которая следит, чтобы Дед Мороз не потерялся, не напился, не забыл слова, не потерял реквизит... Не ушел налево.
Она забыла про сценарий. Забыла про время, до которого непременно надо дотянуть, чтобы праздник не показался скомканным. Забыла, кто прячется под костюмом Деда Мороза и чей голос так уверенно и надежно рокочет рядом... Красивый баритон обрел какое-то удивительное звучание и мягкость. Разве может равнодушный гордый мужчина влюбить в себя детей, мам, про которых он тоже не забыл, медсестричек, что с веселым любопытством столпились в дверях?
Разве может так смотреть в глаза и обнимать за плечи, представляя ее как лучшего танцора хороводов с далекого севера, заставляя поднимать подол сарафана и предъявлять крошечную ножку – тридцать пятый размер, душевная боль и страдание любой женщины, и как только усмотрел!? Разве может рассказать какие-то неописуемые истории из жизни белок, пингвинов и несусветных снегопопиков?
Когда, наконец, праздник закончился и самая смелая медсестра, дерзко смотря в глаза «дедушке», пригласила их за «скромное застолье для артистов», чего никогда не случалось с Олей ранее, Александр «не Владиславович» хмуро взглянул на парламентера и ее заинтересованных подруг, и со знакомой начальственной холодностью отрезал:
- Спасибо. Но нам еще к лежачим надо.
Оля скосила глаза на мужчину. Неожиданно. Раньше ей всегда приходилось упрашивать своих сопровождающих пройтись по палатам. А в этот раз... В этот раз она сопровождает! И это уже не говоря о том, что Дед Мороз явно не собирается «налево».
Это ощущение особенно захлестнуло, когда она последовала за Александром под недобрые взгляды парламентерши.
Он не торопился. Он не торопился, и Олю это удивило больше всего! Был уже вечер, персонал стремительно исчезал, все спешили домой. Всех ждали столы, готовка и гости. А он обстоятельно и без брезгливости оставался в палате и уходил лишь тогда, когда в детских глазах засверкает улыбка.
Дед Мороз Александр не говорил штампами и не повторялся. Он каким-то образом смог найти подход к каждому. А ей осталось лишь улыбаться, подавать ему руку в нужный момент, присесть к «дедушке» на колени, изображая усталость от дороги с Северного полюса, и передавать детям подарки.
Они заходили даже туда, где Оля сама не бывала, хотя казалось бы - за эти годы оббегала всю больницу... Уже давно кончились подарки. Но из необъятных карманов шубы Александра неожиданно появились конфеты... Пусть по одной вкладывалось в детскую ручку, но Дед Мороз говорил, что они волшебные...
Когда все закончилось, было уже десять... И совершенно не было сил.
Александр «не Владиславович» бросил ей короткое:
- Всего доброго. Увидимся в новом году.
И устремился куда-то в темный тихий коридор.
Оля не сразу поняла, что с ней попрощались. А когда сообразила, то сразу вспомнила, что должна была забрать свою сумку и вещи, оставленные в кабинете Ивана Евгеньевича. И если вызвать такси, то еще можно успеть домой до двенадцати и встретить Новый год с отцом. Вот только этот чертов Александр «не называйте меня по отчеству» вот-вот исчезнет за поворотом длинного коридора!