— Приберегите свои денежки, мисс, — пробормотал он. — Они вам еще ох как пригодятся.
Том уехал, а Мина сидела на своем сундуке, опустошенная и измученная от усталости и горя. Однако когда вдалеке стих стук колес, она огляделась, и внезапное ощущение радости от встречи с родным домом помогло ей преодолеть мрачные мысли. Мина даже немного воспряла духом. И тут же мысли ее вновь унеслись к маркизу.
Вместо своего небольшого, скромного дома, потрепанного непогодой и ветрами, дующими с болот, с облупившейся краской на дверях, она видела перед собой величественное прекрасное здание, окруженное парком.
Вент Роял. Окна блистают золотом в последних лучах заката. Трепещет на ветру штандарт маркиза. И в небе парят белые голуби, летящие над цветущими лугами к себе домой.
«Птицы Афродиты, — подумала Мина, — птицы моей несбывшейся любви!»
И снова она почувствовала вкус поцелуя, тепло его губ на своих губах, и ее душа рванулось назад, к нему, готовая лететь на этих белых крыльях, крыльях любви.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Маркиз направлялся в Уайт-клаб, будучи в прескверном расположении духа.
Он провел очень неприятное, беспокойное утро, пытаясь добиться хоть какого-то вразумительного ответа от старых слуг в Лидфорд-хаузе. В конце концов он решил, что они выжили из ума, так как не смогли ответить ни на один его вполне простой вопрос.
Слуги не могли точно вспомнить, когда в последний раз видели мисс Кристин; они не знали, покинула ли она школу; они полагали, что секретарь лорда Лидфорда находится в отпуске и у него ничего нельзя уточнить; они не могли припомнить имена слуг, которые уехали в деревню; они не знали, где сейчас может быть мисс Кристин.
В конце концов после часа этих почти бесполезных расспросов маркизу удалось вытянуть из женщины, которая оказалась несколько более разумной, чем ее муж, что какая-то молодая леди, которой они прежде никогда не видели, приехала к ним в дом однажды утром, кажется, это было несколько недель назад, а затем почти сразу уехала в другом экипаже.
Больше ему ничего не удалось у них узнать, и хотя маркиз был уверен, что это была Мина, женщина не могла как следует описать эту девушку. Она ничего не помнила, кроме того, что та была, кажется, небольшого роста.
Маркиз так же, как и его бабушка, вначале был просто изумлен, а затем сбит с толку содержанием писем девушки, которые она оставила для них обоих.
В то утро он, как обычно, поднялся в семь часов и спустя полчаса направился в конюшню, где ожидал встретить Мину. Маркиз почти не сомневался, что она придет туда же, желая совершить утреннюю верховую прогулку.
Проходя через вымощенный двор, он уже предвкушал, как услышит ее нежный задорный голосок, которым она обычно разговаривала со Светлячком. К своему удивлению, маркиз ожидал встречи с ней, как ждет влюбленный мальчишка первого свидания со своей возлюбленной. Чувство, которое он сейчас испытывал, удивляло, но и радовало его неожиданной свежестью и чистотой. Тиан не помнил такого восторга и душевного подъема от ожидания встречи с женщиной.
Вот сейчас он войдет в конюшню, и она повернет головку и посмотрит на него с тем особенным светом в глазах и легкой улыбкой на своих нежных и таких сладких — он хорошо помнил этот вкус — губах.
Воспоминание о ее губах, о поцелуе вчера вечером на террасе, под звездным небом, заставило его сердце биться сильнее, вызвав в душе такой восторг, которого он никогда не испытывал за всю свою жизнь. Эта девушка вызывала в нем странное чувство, которое было совсем не похоже на все то, что он чувствовал, целуя многих других женщин.
В его чувстве, помимо физического влечения, было что-то еще, более изысканное и возвышенное, что заставляло сдерживать страсть и относиться к ней с бережной осторожностью, воскрешая в нем дух забытого рыцарского благородства.
И действительно, стремясь защищать Мину даже от себя самого, он чувствовал себя подобно рыцарю, посвятившему себя служению своей Прекрасной даме и идущему на поединок с ее лентой на шлеме.
«Я люблю ее, — подумал он, — и наша любовь будет таким примером взаимного доверия и счастья, что, несомненно, удивит всех, кто меня знает».
С этими мыслями маркиз подошел к двери конюшни и, к своему великому разочарованию, обнаружил, что Мины там нет.
— Где мисс Лидфорд? — нетерпеливо спросил он Эбби, который в это время седлал жеребца.