Дедушка Гриша вздохнул. Я никогда не видел его таким серьезным и задумчивым. Что же всё-таки написала ему та солнцеокая девочка Кира?… Вот бы найти тот конвертик! Может, он и не истлел в резиновой перчатке. Может где-то лежит под землей… И я решил воспользоваться волшебными очками. Я подумал, что имею право. Это же не какие-то пустяки. Это серьезное дело — первая любовь моего дедушки Гриши. Ой, как он переживает!.. Я побежал к своему рюкзачку, где на самом дне хранил волшебные очки. Вытащил и побежал за сарай, чтобы меня никто не видел. Нацепил очки на нос, и… перед моими глазами всё закрутилось, закрутилось… И я неожиданно оказался в безлюдном переулке какого незнакомого города. Но однако, переулок был не совсем безлюдный. Какая-то пожилая женщина, стояла на коленках над забетонированной ямой, в которой было окно подвала, пыталась палочкой что-то достать.
Я подошел к неё и спросил:
— Извините, что это вы делаете?
— Ой! — обернулась женщина. Ключи от квартиры уронила. Никак не достану.
— А давайте, — говорю, — я прыгну и достану.
— А назад как вылезешь?
— Вылезу-вылезу, не волнуйтесь!
— Я бы и сама прыгнула, да, видишь, полная какая. Потеряла спортивную форму. А яма глубокая — метра полтора.
Прыгнул я в эту яму, поднял ключи, передал женщине и начал вылазить. Это оказалось непростым делом. Я пообдирал все локти и колени, всё время сползая вниз.
— Ой, горюшко! — заохала женщина. — Давай, давай руку!
— Не нужно! Я сам. А то еще и вы в яму упадете. Я вас не вытащу.
Наконец я схватил в углу ямы за две стенки, подпрыгнул, подтянулся, лёг животом на край ямы, задергал ногами и всё-таки выбрался.
— Ой, спасибо, спасибо тебе, дорогой! Идем ко мне, я тебя почищу, помоешься. Смотри, как измазался!
Она повела меня в соседний дом на второй этаж.
— Как же тебя зовут, спаситель мой дорогой!
— Вася. А вас?
— Кира Антоновна.
Меня как в электрическом током ударило. Она! Кира! Невероятно! И глаза солнечно-карие. И в комнате, куда она меня завела, стояло пианино…
— Ну, иди в ванну, раздевайся и отдай мне штаны и рубашку. Я почищу, пока ты будешь купаться, — сказала она и, прищурившись, внимательно взглянула на меня. — Кого ты мне очень напоминаешь!.. Из моего детства.
Я принимал душ и думал, что делать. Спросить, что она написала в том синеньком конверте? Но тогда же она поймет кто я я. А объяснять как я попал к ней и даже не знаю, что это за город, благодаря волшебным очкам, я не мог, не имел права… И когда я оделся, только спросил её:
— А вы играете «Полонез» Огинского?
Она встрепенулась:
— И-играю!.. А почему ты спрашиваешь?
— Да ничего, просто так!… Извините, я очень спешу!
— Подожди! Подожди! — воскликнула она.
Но я уже выбег из квартиры… И тут перед глазами у меня все закрутилось, закрутилось… И я вдруг оказался в овраге за дедовым огородом. Я сидел на песке. И что-то будто заставило меня капать этот песок. Я начал разгребать его сперва руками, потом какой-то железякой, что попалось мне под руку. Я вырыл уже здоровенную яму, но все рыл и рыл. И вдруг мне попался какой-то сверток. Я отряхнул его от песка. Это была резиновая перчатка, опутанная веревкой.
Я схватил сверток и побежал к дедушке.
— Куда ты разогнался, как немой в суд? — весело спросил он меня.
Я молча протянул дедушке сверток. Дед так и остолбенел.
— Где… где ты это нашел?
— В овраге… в песке…
— О Боже! Невероятно! — Дед трясущими руками развязал веревку, разлепил, разрывая, слежавшуюся резину и достал помятый синий конвертик. И прочитал:
«Желаю тебе счастья! Буду помнить тебя всю жизнь. Кира»
Дедушка Гриша благодарно прижал меня к груди.
— Она всё-таки помнит вас! Разве такого, как вы, можно забыть?! — сказал я.