Сперва я расскажу, как я еще раз неправильно поступила с Одним. Нас поймали, когда мы застряли на отмели, потому что мы еще не до конца поняли тамошнюю грязь. Хэрн выскочил из лодки, чтобы столкнуть ее на воду, и увяз глубже коленей. Он был так слаб после нашей встречи с Канкредином, что еле-еле сумел забраться обратно в лодку. И он очень рассердился на меня. Я сказала ему, что все это произошло из-за того, что я заставила из оставить Одного в костре.
— Не мели всякую чушь! — рявкнул Хэрн. — Ничего бы не случилось, если бы ты не направила лодку прямиком на отмель!
Мы принялись раскачивать лодку в надежде сдвинуть ее с места. Сквозь грязь постоянно сочилась вода, и киль увяз. Когда мы это заметили, нам следовало бы сообразить, что грязь становится тверже. Но мы не сообразили. Мы были заняты тем, что обеспокоенно смотрели назад, на туман, в котором скрывалась душесеть. Мы думали, что Канкредин погонится за нами. Но никаких волшебников не появилось. Наверное, Канкредин решил, что мы того не стоим, чтобы из-за нас столько возиться. Но зато нас застали врасплох наши же соотечественники. Они подобрались к нам сзади, по грязи, и выволокли нас из лодки, потому что приняли за варваров.
Мы принялись кричать, что никакие мы не варвары, но они нам не поверили, и протащили целую милю по грязи и песку. И все это время они приговаривали что-нибудь вроде: «Я с удовольствием послушаю, как они будут визжать!» или «Я их прикончу в отместку за Литу, медленно и со вкусом». Кажется, к тому времени, как они пинками загнали нас на песчаную дюну, а оттуда — в лагерь, мы все уже плакали. Мы были в отчаяньи, потому что не знали, как им объяснить, что мы не варвары.
Кто-то увидел, как нас волокут, и сказал:
— Что, вам, никак, удача привалила? Вам всем причитается вознаграждение. Тащите их дальше, и посмотрим, что с ними можно сделать.
Они вытолкнули нас на площадку, на которой лежало большое дерево, мертвое и серебристое. Человек, произнесший те слова, уселся на дерево, а из шатров набежало множество других людей, посмотреть на нас. Я услышала чей-то возглас:
— Джей, поторопись! Тут варвары на обед!
Человек, который держал меня — его зовут Сард, и я до сих пор его не люблю, — встряхнул меня и сказал:
— Стой тихо. Это король. Король. Поняла? Он вас, варваров, ест на завтрак. Он такой.
Хоть мне и не верилось, но это и вправду оказался наш король. Я была так потрясена, что не решалась на него посмотреть. Это не был мальчишка, да к тому же еще и варвар, как Карс Адон. Это был настоящий король. Я метнула на него взгляд из-под спутанных волос. И увидела невысокого полного человека средних лет. Наверное, когда-то он был толстяком, но, говорят, за время войны он похудел. Однако же, лицо у него по-прежнему оставалось круглым, а пухлые губы были слегка изогнуты, словно от привычки весело усмехаться. Под глазами у него были мешки, а сами глаза были темные, яркие и блестящие.
— Где вы их нашли? — спросил наш король у Сарда.
— Они шлялись вокруг мели Карне, ваше величество, — ответил Сард, ухмыляясь. — Я думал, даже у варваров все-таки должно быть побольше мозгов.
Наш король посмотрел на нас.
— Откуда вы? Где находится ваш клан и сколько в нем людей?
Хэрн стоял, опустив голову, и сердито смотрел на нашего короля.
— Мы не варвары, — сказал он. Тут мы с Утенком начали шумно, наперебой объяснять нашему королю, что мы вовсе не варвары, ни в каком смысле.
Наш король подался вперед, сложил руки на груди и вздохнул. Пока мы говорили, он весело обратился к человеку, стоявшему у него за плечом:
— Джей, из-за чего они устроили такой гам?
Я поняла, что он совершенно нас не слушает, и в отчаяньи умолкла. Хэрн с Утенком смолкли еще раньше.
— Все? — спросил наш король. Глаза его поблескивали. — Вот и хорошо. Мне не нравится применять всякие неприятные методы к детям, но я вас уверяю: если вы будете молчать, я на это пойду. Я хочу знать, где расположен ваш лагерь. Кто ваш вождь, или граф, или как там вы его называете? Сколько у вас варваров? Не то, чтобы нам было с этого много пользы — вы все равно роитесь, как паразиты, — но должны же мы делать хоть что-то, пока это в наших силах. Говорите, и, может быть, я вас пощажу.
— Ваше величество, мы родились в Шеллинге — это селение на Реке, — сказала я. Наш король усмехнулся. Я огляделась: ну, может, хоть кто-нибудь нам поверит! Но все ухмылялись. И шире всех улыбался этот Джей, который стоял за плечом у короля. Я его знала. У него теперь была только одна рука, а красная накидка сделалась серой и потрепанной, но улыбка осталась прежней. Точно так же он улыбался Робин, когда она стояла у калитки, и руки у нее были в муке.