Когда с камушками было покончено, Утенок с Танамилом принялись плести сеть из тростника, и провозились с ней далеко за полночь. Я это узнала лишь тогда, когда ушла ткать к самой Реке. Танамил, как перед этим мама, с трудом перебрался через край водопада и упал в теплое озерцо, подняв фонтан брызг. Мой станок так и окатило. Следом за Танамилом появился Утенок, серый от усталости. Он чуть не рухнул обратно вниз — и рухнул бы, и расшибся, если бы Джей не ухватил его за накидку. Тогда-то я и допустила ошибку при тканье. Утенок и Танамил вымокли до нитки. Я никогда прежде не видела Танамила мокрым. Джей вытащил их обоих на берег. Утенок так и застыл, что-то шепча себе под нос, а Танамил перевернулся на спину. Грудь его тяжело вздымалась, и он был еле жив.
— Что с ним такое? — спросила я.
— Это все те сети, которые они мастерили, — отозвался Джей. — Судя по их виду, они вложили в них все, что только у них было.
Я кое-как совладала со своим страхом высоты и посмотрела на сети. Сети были хрупкие и узкие — все, кроме одной, большой, раскинувшейся у самого дна; но ее мне было плохо видно из-за висящей в воздухе водяной пыли. Я слышала, что еще одна сеть, побольше, стоит дальше, в узкой расщелине, при выходе из цепочки синих заводей. Те сети, которые я могла рассмотреть, протянулись через весь водопад, от края до края, везде, где только можно было найти выступ или ровную площадку. Хэрн расставил своих бойцов на этих выступах по обе стороны водопада, по две группы на каждую сеть. Те, кого назначили в резерв, собрались на широкой травянистой поляне за той площадкой, на которой я ткала. Мы как-то очень быстро протоптали тропинку от этого места и до лагеря Карса Адона в долине.
К этой площадке постоянно кто-то то прибегал, то убегал, но мне некогда было особо присматриваться к этим перемещениям. Кто-то увидел лежащего Танамила и сбегал за Робин. Робин тут же примчалась.
— Что ты натворил?! — воскликнула она, опустившись на колени прямо в теплую воду.
— Израсходовал все силы, сколько их у меня было, — тяжело дыша, отозвался Танамил. — Попытался заставить Канкредина принять такой облик, с которым мы сможем драться. С водой не подерешься.
— Ты был неправ, что использовал еще и все силы Утенка! — сказала я. Я разозлилась из-за Утенка и из-за того, что мне пришлось распускать кусок работы. И мне было очень скверно на душе — из-за Матери.
— Пришлось! — выдохнул Танамил. — Моих не хватало.
Я фыркнула.
— И ты еще именуешь себя богом!
Танамил приподнялся на локте и сказал очень странную вещь — сказал очень серьезно и пылко.
— Я никогда не именовал себя так! Ни я, и никто из Бессмертных. Так нас нарекли люди, и так мы оказались связаны!
Я извинилась перед Танамилом. Думается мне, что его слова станут одной из самых сильных частей моего тканья.
Робин отправила их обоих отдыхать ко мне в шатер. Когда она оттуда вышла, я сообразила спросить у нее про эту бобину с нитками. Конечно, надо было мне раньше обратиться к Робин. Робин отмотала хвост нитки, потерла ее, потом понюхала.
— Кажется, это тот же самый материал, из которого обычно был сделан Один, — сказала она. — Ну, до того, как он вошел в огонь и превратился в золото. Как его спряли — я понятия не имею. Но, с другой стороны, ведь делают же как-то золотые нитки. Знаешь, Танакви, я думаю, Один сам подскажет тебе, что из них соткать. Не используй их, пока не будешь твердо уверена.
И потому я жду. Я до сих пор не уверена.
Канкредин появился вечером. Когда Джей сказал мне об этом, я выскочила из-за станка и вместе с Джеем подошла к краю — чтобы увидеть, что происходит внизу, и соткать это.
Зрелище было кошмарное — хотя я, в каком-то смысле, уже успела к нему привыкнуть. Канкредин явился в облике водяной горы, высотой футов в сто, если не больше. Эта гора с ревом обрушилась на долину и разлилась поверх озера, от берега до берега. Я видела, как она сминает деревья и каменные амбары, словно бумажные фигурки, зацепив их самым краешком. Эта волна не была прозрачной, но не была и совсем однородной. Она была черно-зеленой, и воняла протухшей водой, и несла с собой деревья, балки, обломки моста и много всего другого, — и время от времени все это проглядывало сквозь воду. Но внутри этого водного массива виднелись чудовищные силуэты, глядящие на нас глаза и оскаленные зубы. Когда эти чудовища растеклись по озеру, я закричала. Они при продвижении втягивали в себя саму материю озера, а за ними оставалась лишь грязь, растекающаяся тонкими струйками. И у многих людей, стоявших у меня за спиной, тоже вырвался крик.