Робин, кажется, вообще не спала. Она пристраивала к делу женщин, девушек и маленьких детей. Одни бегали с сообщениями. Другие носили раненых, а третьи за ними ухаживали. Некоторые примкнули к нашему последнему рубежу обороны.
«Нет, — поправляет меня Джей. — Не к последнему. К предпоследнему. Твой последний рубеж обороны — это я».
Меня, пожалуй, порадовало, что девушки-варварки не воинственны. С них бы сталось. Мужчины-варвары выказали немалую стойкость и мужество, и Джей не раз ими восхищался. Но девушки у них не сильные, и они боятся показаться мужеподобными. А вот наши крепкие деревенские дамы оказались настоящими солдатами. Сегодня Робин отослала на ближайший выступ тетю Зару, вооруженную веретеном и мясницким ножом. Тетя Зара любого мага сожрет. Она сама наполовину ведьма. Потому-то она меня так и ненавидит.
Ну вот, наконец-то я дошла до самой битвы, которая кипит внизу вот уже два дня — а я все тку, и тку, и тку. Даже когда я сплю, мне снится, будто я тку. Но с того самого утра, когда Канкредин двинул против нас волну, выспаться не удается никому.
Джей говорит, что волна продвигалась вперед медленно и осмотрительно. Канкредин, наверное, не увидел большую сеть, висящую у подножия водопада, среди бурлящей пены и брызг. А может, он просто решил, что она не заслуживает внимания — он же не знал, что это работа Бессмертного. Я слышала, как снизу доносились глухие, повторяющиеся раз за разом удары; это волна отступала, накатывала, разбивалась и снова отступала. Наверх прибежал задыхающийся Утенок и сказал мне, что Канкредин догадался о предназначении сети, но было уже поздно. Сеть порвалась под ударом волны, но и волна разлетелась вдребезги. Я услышала ликующие крики: это наши увидели, как барахтающихся магов вынесло обратно в озеро. Говорят, что добрая половина захваченной ими воды сбежала, и теперь Река течет снова, хотя и тоненькой струйкой. Маги не могут больше выступить против нас под видом воды. Но они собрали остаток воды, и теперь используют ее в качестве лестницы, для нападения на водопад.
За время, прошедшее со вчерашнего полудня, они уже принимали облик огня, волков, каких-то чешуйчатых тварей с зубастыми пастями и прочих ужасных существ. Каждый маг создавал по несколько обликов одновременно, и часто получалось, что люди били по фальшивой фигуре, а сам маг оставался невредим. Но хуже всего было, что они могли подниматься по самой середине водопада, где их было очень трудно достать. Хэрну пришлось натянуть кучу веревок, чтобы помочь нашим воинам добраться до врага. И каждый раз, когда вспыхивала новая схватка с этими кошмарными тварями, наши люди кричали: «Это всего лишь смертные люди!» — и кидались в бой, не опасаясь за свои души. Но у нас многие утонули.
Когда кто-нибудь из магов попадал в сеть, ему приходилось принять свой истинный облик. Они очень этого боялись и норовили изрезать сети. Утенок с Танамилом сидели и неотрывно думали про каждый узелок, соединяющий стебли тростника — чтобы сети продержались как можно дольше. А пока маги атаковали сети, армия Хэрна атаковала их самих, с криком: «Режьте им одежду!»
В первый день мы потеряли, помимо большой сети, еще четыре маленьких. Хэрну с его людьми пришлось отступить на пятый выступ. Сегодня дела обстоят еще хуже. Они всего на один выступ ниже меня. В битву пошли даже женщины. Крик стоит жуткий. Дядя Кестрел торчит над краем обрыва и пытается следить за ходом битвы. Он, старый дурень, любит тетю Зару. Бедного дядю Кестрела принесли сюда вчера вечером. Его трясло.
— Этих магов для меня чересчур много, — сказал он. — С меня их хватило еще прошлой зимой. Я останусь здесь, Тростиночка, и буду вместе с Джеем защищать тебя.
Я поставила дядю Кестрела перед собой, так, чтобы солнце светило ему в спину. Я не хочу снова принять его тень за тень дедушки.
Только что в битву ушла и Робин, забрав с собой всех своих девушек, которые до этого ухаживали за ранеными. Танамил ждет у курящегося источника, чтобы сыграть мне про Одного. Мы все согласились, что я должна ткать эту накидку у самой Реки. Танамил говорит, что время придет. Время здесь идет очень медленно. Я прихватила иголки и нитки и продолжила ткать. Я еще не закончила работу. Еще не использовала бобину с теми странными нитками. Когда я отрываю взгляд от полотна, то вижу лишь синеватую землю где-то внизу, так далеко, что у меня начинает кружиться голова. Но шум битвы раздается совсем рядом, и он ужасен.