Оливия понимала, что до победы еще далеко. Более того, ей казалось, что Харви только и ждет, когда она оступится, что он не верит в глубину произошедших в ней перемен, хотя с готовностью принимает все ее дары и наслаждается ими.
Она чувствовала, что один ее неверный шаг, и пылкая страсть, вспыхнувшая между ней и Харви, сразу превратится в антарктическую стужу. Хотя Харви и согласился взять ее с собой, Оливию не покидало ощущение, что в душе его по-прежнему бушуют гнев и возмущение: как ни крути, она вынудила его пойти на уступку.
Конечно, рассуждала Оливия, поступила я не совсем порядочно. Но это тот случай, когда цель оправдывает средства. А цель моя такова: показать Аделайн Бидс, что постель Харви давно и прочно занята, а самому Харви — что предложение о втором медовом месяце реально. Нам в самом деле следует уделять друг другу больше внимания, чтобы укрепить свой брак.
Аделайн и Харви принесли чашечки с кофе и целую тарелку весьма аппетитно выглядевших бутербродов. Аделайн, до этого момента что-то оживленно щебетавшая, обратилась к Оливии, напустив на себя снисходительность, словно видела перед собой не жену босса, а избалованного ребенка.
— Нэнси Тротвилл сказала, что вы хотели бы поменяться со мной местами, когда мы поднимемся на борт самолета.
— Я ей этого не говорила, — мгновенно отреагировала Оливия. — Это предложение самой Нэнси.
— Неважно. Меня это нисколько не затруднит. Даже не вспомню, сколько раз я все это видела, — продолжала Аделайн, жеманно пожимая плечами. — Да и Харви, смею надеяться, не составит труда перегнуться через проход, если возникнет необходимость поговорить о делах, связанных с завтрашними переговорами. Я предупрежу стюардессу.
— Нет-нет, пожалуйста, не делайте этого, — взмолилась Оливия.
Аделайн удивленно подняла брови, будто намекая, что Оливия начала утомлять ее своими капризами.
— Мне и в голову не приходило претендовать на ваше место или вмешиваться в ваши деловые планы, — попыталась объяснить Оливия.
— Но я нисколько не возражаю, — твердила свое Аделайн.
— Упаси бог, я не собиралась покушаться на время, необходимое на подготовку к важным встречам, — поспешно сказала Оливия, которая не хотела давать повода для подобных обвинений — ее и так с трудом терпели. — У меня есть место, и оно меня вполне устраивает.
— Но разве вы не хотите сидеть вместе с Харви? — продолжала настаивать Аделайн.
До чего же я тебя ненавижу, куколка! — злобно подумала Оливия.
Конечно, ей хотелось сидеть рядом с Харви. Но еще больше хотелось не совершить во время этой поездки ни одной фатальной ошибки, поэтому она повернулась к Харви и обратилась к нему, страстно желая, чтобы он поверил ей:
— Я уже говорила тебе, дорогой, что сама о себе позабочусь. Мне будет очень неловко, если я соглашусь занять место Аделайн. Милый, я ведь обещала тебе, что не буду вмешиваться в дела и создавать ненужные проблемы. Поэтому, прошу тебя, пусть все останется, как есть.
— Как хочешь, — раздраженно буркнул Харви, которому надоели препирательства.
Оливия растерялась. Разве я поступила неправильно? Разве от меня ожидали другого? Как бы мне хотелось, чтобы Харви высказался более определенно — я так нуждаюсь в его одобрении!
В самолете Харви окружили повышенным вниманием стюардессы, готовые исполнить любое его желание. Но его раздражала эта предупредительность. Харви слышал, как Оливия оживленно болтает со своим соседом, и клял себя за невозможность изменить положение, которое он сам же и создал.
Оливия добросовестно выполнила все его пожелания: не вмешиваться в его дела, не отнимать у него по пустякам время, не мешать ему готовиться к предстоящим деловым переговорам и вообще больше заниматься своими делами. «Не нарушай мои планы», — твердо сказал он ей. И вот теперь он летит в самолете, потягивая восхитительное шампанское с таким видом, словно это уксус. Харви был очень недоволен собой и сложившейся ситуацией. Рушился установившийся уклад его жизни.
В самолете Харви хотел бы сидеть рядом с Оливией. Это было первое ее путешествие за океан, и Харви предвкушал, какой радостью будет сиять ее лицо. Она умела радоваться жизни. Эта черта характера жены всегда нравилась Харви. Он считал, что именно поэтому она и была превосходной матерью, лучшей и желать нельзя. И Харви все время пытался дать понять Оливии, что это качество ее натуры значит для него больше, чем сексуальные утехи, которые — пожелай он того — можно легко найти и на стороне.