Немало забот было и с Моссом, которого Кристин развлекала, как малого ребенка. Старик привязался к девушке и повсюду ходил за ней следом, так что ей с трудом удавалось вырваться даже в уборную. Бак показал ей комнату в пристройке, куда он по необходимости запирал старика. Однажды, когда Кристин нужно было постирать свое нижнее белье и вывесить сушиться в укромном месте, она заперла Мосса в пристройке. Когда девушка вернулась, старик сидел на кровати и плакал. После этого случая Кристин старалась больше его не запирать.
Дни летели быстро, и Кристин с удивлением обнаружила, что прожила на ранчо почти целую неделю. Она готовила ужин, когда услышала радостный лай Сэма. Девушка подошла к двери и выглянула наружу. Бак ехал на своем Сером и вел в поводу оседланную лошадь. Обрадованная тем, что Бак снова благополучно вернулся, Кристин не задумалась о том, что это за лошадь и почему Бак ведет ее за собой.
— Бак сегодня рано. — У нее вошло в привычку разговаривать с Моссом, словно старик все понимал.
— Я люблю картофельные клецки.
— Неужели? — Кристин с удивлением взглянула на Мосса, сидевшего в кресле. — Мне они тоже нравятся. Нужно будет их приготовить.
Старик временами изрекал фразы, казавшиеся Кристин какими-то… странно знакомыми. Например, однажды он произнес: «Шон, сначала обрежь ветки и распили дерево». У Кристин был когда-то дядя по имени Шон, он давно умер. В другой раз старик заявил: «Нехорошо дразнить Анну»; причем имя Анна он произнес на шведский манер — Оня. Кристин взяла это на заметку, решив спросить у Бака, пет ли у его отца шведских корней.
Пока руки Мосса были заняты каким-нибудь делом, он был доволен жизнью и спокоен, поэтому Кристин приходилось постоянно придумывать ему занятия. Она достала из своего сундука вязаное покрывало и дала Моссу, чтобы он распустил его и смотал нитки в клубки. Кристин решила связать из тонкой шерстяной пряжи шапки и перчатки себе и старику — если, конечно, она не уедет из «Аконита» еще до наступления холодов. Возможно, Баку понравились бы теплые носки, но об этом девушка не смела задумываться.
В этот день Кристин испекла четыре буханки хлеба. Хозяйничая на кухне, она заметила, что Бак заготовил солидный запас провизии, но дрожжей у него не оказалось. Пришлось сделать их самой. Кристин смещала муку и патоку, добавила немного соли и, проварив эту смесь два часа, поставила в угол. Через три дня у нее получилась закваска для теста.
Чего ей по-настоящему не хватало, так это молока, масла и яиц. Б хорошем хозяйстве, особенно на ферме или ранчо, не обойтись без огорода, коровы и кур. Но у Бака не было времени возделывать огород. Зато остальные продукты имелись в достатке — пшеничная мука, кукурузная мука, сахар, рис, изюм, бобы и сушеные яблоки. А в коптильне имелся солидный запас говядины и оленины. Накануне Кристин, отварив тонкие ломтики мяса, потушила их с картофелем и луком, а свежеиспеченный хлеб, по замыслу Кристин, являлся прекрасным дополнением к тушеному мясу.
Моссу надоело его занятие, и он начал слоняться по дому. Старик несколько раз прошелся по комнатам, потом остановился у кухонной двери и принялся раскачиваться взад-вперед. Кристин уже знала;
обычно он становится таким беспокойным, когда ему нужно в уборную. Решив не дожидаться Бака, девушка взяла старика за руку и проводила к деревянному домику во дворе. Кристин уже убедилась; если стащить со старика подтяжки и открыть дверь, дальше он справится сам. Когда ей впервые пришлось провожать Мосса в уборную, она сгорала от стыда. Девушка по-прежнему очень жалела старика, но теперь уже не стеснялась: в сущности, он был как ребенок, милый и безобидный.
На обратном пути Мосс потянул девушку к флигелю. У открытой двери лежал Сэм. При их появлении пес завилял хвостом. Он, хотя и неохотно, смирился с существованием Кристин, когда она угостила его печеньем.
— Бак, вы здесь?
В следующее мгновение он появился на пороге — обнаженный по пояс, с мокрыми спутанными волосами. Можно было подумать, что он окунул голову в ведро с водой. На его плече, у самой шеи, лежала мокрая, пропитанная кровью тряпка.
— Что случилось? — резко спросил он.
— Ничего. — Кристин покачала головой. Она не могла отвести взгляд от его обнаженной груди, по которой из-под мокрой тряпки тонкой струйкой сочилась кровь. — О Господи, вы ранены!
Она попыталась высвободить руку из руки Мосса, но ей это не удалось.
— Пустяки, всего лишь царапина. Я замочил рубашку в ведре.
— По-моему, это гораздо серьезнее, чем царапина. Пойдемте в дом, я промою рану водой с уксусом. Эта тряпка, которую вы приложили к ране, не внушает мне доверия — не очень-то она чистая.
— Подождите, я прополощу рубашку.
— Вашей рубашкой я займусь потом, у вас ведь есть другие, — нахмурившись, проговорила Кристин, пытаясь скрыть охватившую ее тревогу. Потянув за собой Мосса, она направилась к дому. Пройдя несколько метров, она оглянулась. Бак в нерешительности стоял на пороге. — Идемте же, меня не удивишь обнаженным мужским торсом. Вы же знаете, у меня есть брат.
— Его загрызут волки и пумы.
— Кого загрызут, Мосс? — машинально спросила Кристин.
— Бака. Надо привязать его к лошади и дотащить по снегу.
Девушка пристально посмотрела на старика. На мгновение ей показалось, что на его лице промелькнуло нечто вроде тревоги или сочувствия.
— Мосс, что ты хочешь этим сказать? Старик заморгал глазами.
— В молоке плавают мухи.
— Да, конечно. Мне вдруг почудилось… Ладно, не важно.
Войдя в дом, Кристин первым делом усадила Мосса в кресло и сунула ему в руки покрывало. Затем пододвинула стул поближе к кухонному столу и бросилась к своему сундуку за чистой тканью для перевязки. Когда она вернулась в кухню. Бак стоял в дверях.
— Быстро садитесь.
— Вкусно пахнет.
— Я испекла хлеб.
Кристин сняла с раны мокрую тряпку и бросила в таз. Красная полоса открытой раны пересекала плечо так близко от шеи, что Кристин тихонько ахнула. У нее задрожали губы.
— Еще немного, на какой-нибудь дюйм ближе — и…
— Я везучий.
Кристин быстро отвернулась, добавила в миску с водой уксуса и намочила кусочек ткани. Потом без промедления приложила его к ране.
— Уф! Как щиплет!
— Разумеется, так и должно быть, не будьте ребенком. Может, расскажете, что произошло?
Кристин, чуть склонив голову, вопросительно посмотрела Баку в глаза. На мгновение ей показалось, что она утонет в его пристальном. взгляде.
— В меня стреляли.
Кристин попыталась унять дрожь.
— Я и не думала, что вы выстрелили в себя сами.
— Он ждал в засаде на уступе под тропой.
— Надеюсь, вы выстрелили в ответ!
— Выстрелил. — Он криво усмехнулся.
— И кто же оказался более метким стрелком?
Бак оставил вопрос без ответа. Кристин еще раз промыла рану, потом смазала ее какой-то желтой мазью, которую тоже достала из своего сундука. Ее теплые пальцы осторожно касались его обнаженного плеча. Бак вобрал в легкие побольше воздуха и задержал дыхание, когда она накладывала на уже обработанную рану узкую полосу ткани.
— Что это? — спросил он наконец.
— Карболовый вазелин. А вы чем пользуетесь в таких случаях?
— Сосновым дегтем.
— Но это же лекарство для лошадей!
В глазах Бака сверкнули веселые огоньки, но тотчас же погасли.
— Не так уж мы сильно отличаемся от животных.
Какая же она хорошенькая, нежная — такой и должна быть женщина — и в то же время сильная. Пусть Кристин жила в городе, привыкла к комфорту, но она совсем не неженка. Бак вдруг почувствовал острую, почти непреодолимую потребность привлечь ее к себе, усадить на колени и прижаться лицом к ее груди. Интересно, как бы она на это отреагировала? Влепила бы ему пощечину? Убежала бы в другую комнату и заперлась на засов?