— Ветер принесет огонь к лагерю Железной Челюсти. Это плохо, очень плохо. Нам нужно держаться подальше от этого сумасшедшего, который хочет устроить пожар.
— Он очень разгневается.
— Но не так, как рассердится Леннинг, когда Быстрый Бег увезет его женщину. — Индеец развернул свою лошадку и направил ее в сторону гор. Второй последовал за ним.
Остановившись на холме, Быстрый Бег смотрел на ранчо в подзорную трубу, пытаясь отыскать светлое пятно — волосы женщины, которую он называл Белым Цветком. Он видел ее во сне и решил, что она явилась из иного мира. Ее волосы сотканы из солнечного света, а сама она — кусочек солнца, цветок, распускающийся ясным днем. Отказаться от нее он был не в силах, как не в силах был перестать дышать.
Завладев Белым Цветком, Быстрый Бег станет единственным воином во всей этой обширной стране, у которого есть жена с серебряными волосами. Он погрузит свою мужскую плоть в светлое гнездышко между ее бедер и даст жизнь сыновьям, которые возглавят племя сну, поведут его на войну за возвращение их земель. Белый Цветок будет его талисманом. С ней он станет бессмертным.
Быстрый Бег улыбнулся. Боги могут быть им довольны. Он уговорил Железную Челюсть отослать Кривоногого своим представителем в лагерь Большого Дикобраза — на похороны младшего вождя. Погребальная церемония займет два дня. На ранчо только и остались что несколько желторотых гуртовщиков, которые все будут на постах, один хромой и еще светловолосый бледнолицый в смешной шляпе. Джилли обычно дежурит на уступе над дорогой, а собака уже привыкла к запаху индейцев.
Все было готово.
Первым к ужину пришел Джилли. С тех пор как приехали Гейтсы и Густав, мужчины ели посменно. Джилли должен был сменить на посту Густава, а тот — Берни.
Джилли покончил с картофельными клецками, которые Бонни приготовила к мясу молодого кролика.
— Не вижу причин, почему мне нельзя нести вахту, — заявила Бонни, поставив перед Джилли огромное блюдо с пудингом.
— Что до меня, мисс, то я не против, можете заступить в дозор вместо меня. Мой пост в пяти милях отсюда. — Ему нравилась храбрая девушка и нравилось ее поддразнивать. — Одна беда, там на уступе гнездо гремучих змей. Но не бойтесь, они вас не укусят, будет темно, и они примут вас за меня.
— Джилли, я такого мастера рассказывать сказки, как вы, в Жизни не встречала! По части вранья вы дадите сто очков вперед самому черту!
Глядя на Джилли и Бонни, Кристин завидовала их беззаботности. Через полчаса пришел Густав. Бонни ясно дала понять, что дожидалась его, и Кристин это заметила.
Умывшись, Густав обнял кузину за плечи.
— Солнышко, ты выглядишь усталой.
— Я не устала, почти весь ужин приготовила Бонни.
— Неужели? Потрясающе! Я голоден как волк и рассчитываю, что меня наконец-то покормят чем-нибудь приличным.
Кристин быстро взглянула на Бонни. Та схватила деревянную ложку и ударила Густава по руке. Оба рассмеялись, глядя друг на друга так, словно находились одни в комнате. Бойни ему нравится, поняла Кристин. Она была этому рада: возможно, Густав женится на Бонни и останется на Западе насовсем.
— За такие слова вы не получите пудинга!
Пока Кристин резала хлеб, Бонни накладывала в тарелку картофельные клецки.
— Крис, кто-то упомянул про пудинг или мне послышалось?
— Нет, не послышалось. А через неделю-другую, если мы еще отсюда не уедем, ты даже сможешь запить пудинг молоком!
— Если не уедем? Что ты хочешь этим сказать? Бак Леннинг собирается нас выгнать?
— Густав, мы его обременяем, — ответила Кристин. Бонни, стоя у стола, смотрела то на брата, то на сестру своими большими карими глазами. Она задумчиво качала головой.
— Кристин, Бак никогда не попросит тебя уехать.
— Я знаю, он слишком добр, чтобы попросить об этом. Из-за дяди Ярби он чувствует себя в ответе за меня.
Густав чуть не подавился клецками. Он перехватил взгляд Бонни.
— Некоторые слепы, как кроты, не видят дальше своего носа, правда, Бонни?
— Точно. А еще у этих некоторых бывают тупые как пробка кузены.
— Хм, кто бы это мог быть?
Когда Густав ушел, Бонни па время притихла. Потом заметила:
— Твой кузен — настоящий ловелас. — И, вздохнув, добавила: — Некоторые мужчины рождены только для того, чтобы флиртовать.
— . Никогда не считала Густава любителем заигрывать с женщинами. Просто у него легкий характер, и он быстро ладит со всеми. Но Густав бывает и серьезным, а некоторые вещи принимает очень близко к сердцу. Поэтому-то он ко мне и приехал. Знаешь, Бонни, ведь именно Густав поддержал меня и убедил отправиться за наследством.
Вскоре появился Берни. С первого взгляда было ясно, что он очень устал. Умывшись, Берни медленно подошел к столу.
— Пахнет вкусно. — Он улыбнулся, взглянув на Кристин. Бонни подошла к брату и взъерошила ему волосы на затылке.
— Ты, наверное, так устал, что и поесть-то не в состоянии.
— Ты права, но не совсем. Я голоден как медведь.
— А Густав был голоден как волк. Он бы слопал весь пудинг, не придержи мы часть для вас с Баком!
— Бак вроде не собирался возвращаться раньше полуночи.
— Так поздно? — Кристин поставила горячий кофейник обратно на плиту. — Ради Бога, куда он уехал?
— Куда-то на север. Сказал, что когда будет подъезжать к ранчо, то подаст нам знак, чтобы мы его ненароком не подстрелили.
— Берни, давай я подежурю вместо тебя, — предложила Бонни. — Тебе нужно отдохнуть.
Берни резко поднял голову и сердито посмотрел на сестру.
— Предупреждаю, Бонни, никогда этого не предлагай! Если хоть раз еще скажешь такое, рассержусь как черт! Не считай меня инвалидом, я вполне могу нести свою ношу! Может, я не так быстро бегаю, но все остальные мужские обязанности вполне способен выполнять!
— Я знаю, но… всего несколько дней назад ты с трудом слез с повозки. Я беспокоилась, что…
— Хватит. Первым на дежурство заступит Густав, когда придет моя очередь, он меня разбудит.
Вечер все тянулся и тянулся, казалось, ему не будет конца. Когда ужин Бака был убран в остывающую печь, а в кухне наведен полный порядок, Кристин села в кресло и принялась вязать шарф. Через час она отложила вязанье.
— Пойду прогуляюсь перед сном.
— Я с тобой.
Бонни пошла в комнату за плащом, а Кристин накинула на плечи шаль и зажгла фонарь. Девушки вышли вместе. Стояла прохладная осенняя ночь.
— Должно быть, здешняя местность расположена выше Биг-Тимбера, я не замечала, чтобы там были такие холодные ночи, — сказала Бонни.
Возвращаясь в дом, они услышали голос Густава:
— Знаете, я бы не прочь съесть еще пудинга. Девушки остановились, переглянулись и рассмеялись.
— Густав, где ты?
— Крис, погаси фонарь. Свет видно за милю.
Кристин задула огонь.
— Где ты?
— На крыше сарая.
— Будет тебе, я серьезно!
— Я знаю, где он! — воскликнула Бонни. Она схватила Кристин за руку и потащила к поленнице. Густав сидел на бревне, винтовка лежала рядом.
— Как вы догадались, где я?
— Если ты хотел подкрасться незаметно, нужно было как следует спрятать свои волосы.
— Садитесь, составьте мне компанию.
— Бонни, ты оставайся, а я пойду спать. Густав потянул девушку за подол.
— Что скажешь, Бонни-карие глазки?
— Только ненадолго. Но если ты будешь слишком распускать язык…
— Язык не буду, но за руки не поручусь.
— Только попробуй! Я умею отбиваться от назойливых кавалеров!
— Знаешь, кузен Гус, кажется, ты нашел пару себе под стать. — Кристин улыбнулась, — Я повешу фонарь на крюк над крыльцом.
Когда они остались одни, обычно бойкая Бонни сразу же притихла. Она. села на бревно в футе от Густава. Тот, казалось, тоже утратил присущее ему остроумие.
Растерявшись, не зная, что сказать, Бонни в конце концов тихо проговорила:
— Что-то твоя кузина стала молчаливой.
— Это все из-за Бака. Она в него влюбилась, но не хочет признаться в этом самой себе.