Всякий раз наряжался Мвати по-новому: то смастерит себе одежду из иголок дикобраза, то одеяние из листьев. Совсем запутались братья, не зная, ловить ли им куст, или охапку листьев, или еще что-нибудь. Наконец у Леопарда-отца лопнуло терпенье: отныне он решил сам стеречь озеро и днем и ночью и ловить всех, кто покажется ему подозрительным.
Мвати еще не знал об этом и отправился, как обычно, за водой, завернувшись на этот раз в сухие листья банана. Но не успел он прыгнуть в воду, как Леопард бросился на него и в клочья изорвал его наряд.
Я же говорил, что когда-нибудь ты мне тут попадешься! — зарычал он.— Теперь-то ты мне за все ответишь!
И, туго-натуго спеленав Мвати банановой пенькой, он отнес его к себе домой и сказал матери, старой Леопардихе:
— Гляди, я принес кое-что к ужину! Вскипяти воды и брось этот сверток в кипяток, но смотри не разворачивай его, пока не сварится!
Удивилась Леопардиха: обычно она развязывала все свертки с добычей, которые сын приносил с охоты. Тем временем Леопард ушел, пообещав вернуться к ужину. Снедаемая любопытством, Леопардиха не вытерпела и развязала сверток, прежде чем бросить его в кипяток. Тут Мвати выскочил, набросился на Леопардиху, заткнул ей пасть, связал ее и спрятал в глубине хижины. Потом он поймал в окрестных зарослях большую крысу, размером почти с него самого, завернул ее вместо себя в банановую кору и бросил сверток в кипяток. Сам же он оделся в платье Леопардихи и улегся в ее постель, отгороженную от очага. На закате вернулся Леопард и, не успев войти в хижину, спросил, готов ли ужин. Мвати отвечал голосом старой Леопардихи:
— Что-то я захворала, сынок! Горшок на огне, пойди погляди сам, сварилась ли еда!
Леопард вытащил из горшка сверток с вареным мясом и уселся ужинать. В хижине было темно, да и снаружи смеркалось: при тусклом свете очага Леопард не мог толком разглядеть, что он ест, да и не до того ему было, уж очень он проголодался. С жадностью разорвал он крысу на куски и проглотил. Только доедая последний кусок, он почувствовал какой-то незнакомый привкус и проворчал:
— Что за странное мясо ты сварила?
— Глуп твой вопрос, сынок! — отвечал Мвати голосом Леопардихи.— Ты же сам прекрасно знаешь, что я никогда не пробую разных тварей, которых ты приносишь с охоты!
Устыдившись, Леопард продолжал свой ужин молча. Вдруг кто-то как выскочит из хижины, прямо у него из-под носа! Это был Мвати, Выбежав, он принялся потешаться над Леопардом:
— Ну что, приятель, поужинал? Сожрал какую-то жалкую крысу, а вообразил, верно, что это я — Мвати! Пошел бы лучше развязал свою матушку — она так и лежит связанная!
Разъяренный Леопард бросился на обидчика, а того уж и след простыл. Ничего не оставалось зверю, как вернуться домой и развязать старую Леопардиху. Та рассказала сыну, что произошло. Очень рассердился Леопард и наказал ей впредь быть поосторожнее.
«Все равно я поймаю Мвати»,— решил Леопард и отправился на поиски.
День за днем высматривал Леопард врага — у озера и у реки, на тропинках и на больших дорогах. Однажды, проходя мимо озера, Мвати увидел, что сыновья Леопарда резвятся на берегу.
«Выпью-ка я воды на дорогу,— подумал Мвати,— им теперь, видно, не до меня».
Но он не знал, что за оградой из толстых сучьев, окружавшей водоем, притаился их отец. На этот раз Леопард решил убить Мвати немедленно и отнести домой к ужину. Увидев Мвати, он в мгновение ока бросился на него с криком:
— Ага! Теперь-то тебе не убежать! Теперь ты мне за все заплатишь!
Мвати не на шутку перепугался и принялся, дрожа от страха, умолять Леопарда:
— Скажи, чем я могу откупиться?
Зверь подумал, поухмылялся и, издеваючись, отвечал так:
— Ладно, Мвати, я оставлю тебя в живых, если ты завтра же переловишь в нашем лесу всех мартышек до единой и принесешь их мне!
Непосильным показалось Мвати это условие: он ведь не умел прыгать по веткам деревьев, ему и одной мартышки ни за что не поймать. И он взмолился:
— Задай мне любую другую задачу! Но Леопард был непреклонен:
— Ты же хочешь откупиться, так выполняй свое обещание, или я убью тебя!
И Мвати ничего не оставалось, как отправиться за мартышками. Немного подумав, он предложил Леопарду такой план:
— Видишь вон там заброшенную дикобразью нору? Пожалуй, в ней уместятся все мартышки нашего леса, такая она просторная, а в глубине еще и расширяется. Ты полезай в нее и жди. Я буду отправлять их в нору одну за другой, а ты их всех там перебьешь!
Леопард согласился и отпустил Мвати с такими словами:
— Помни, для тебя это последняя возможность расплатиться. Если ты и на этот раз меня обманешь, я поймаю тебя снова, и тогда уж пощады не жди!
— Не беспокойся,— отвечал тот,— слово я сдержу!
Мвати немедленно отправился в лес, прихватив с собой мешок орехов. Вскоре он увидел стаю мартышек. Поздоровавшись, Мвати разложил перед ними угощение и сам разгрыз несколько орехов для почина — благо зубы у него были крепкие. Надо вам сказать, что орехи в том лесу не водились и мартышки их никогда не пробовали. Они привыкли к сладким дыням, которые росли на окрестных огородах, и зубы у них были слабые и хрупкие. Мвати только посмеивался, глядя, как бедняги мучаются со скорлупками, а сам знай себе щелкал орех за орехом, иногда угощая ядрышками мартышек. Наконец они спросили:
— Скажи, отчего у тебя такие крепкие зубы?
— Оттого,— ответил Мвати,— что в свое время надо мною совершили обряд посвящения — джандо3.
— Надо же! — радостно захохотали обезьяны.— Пусть тогда и нас так посвятят! Чего не сделаешь ради зубов!
— Так и быть,— согласился Мвати,— я сведу вас к знахарю — мганге: он умеет это делать почти без боли.
Мартышкам не терпелось пройти посвящение — ведь это не только укрепило б зубы, но и возвысило их в глазах всего лесного народа! Поэтому они согласились пойти вместе с Мвати к знахарю на следующий же день.
— Представьте себе,— говорил хитрец,— он не берет никакой платы, ибо цель его — не корысть, а благо всех лесных обитателей. В особенности жаль ему вас, мартышек, и он хочет освободить вас от вечного страха перед свирепыми хищниками, которые рыщут по лесу, от прозябания в вечном трепете на верхушках деревьев!
Мартышки слушали его и радовались. На следующее утро все они столпились у входа в дикобразью нору, как велел им Мвати.
— Теперь,— приказал он,— проходите по одному!
И те послушно стали спускаться вниз друг за другом. Внизу их уже поджидал Леопард, и никто не избегнул его когтей и клыков. А Мвати стоял наверху и распоряжался, кому за кем идти. Последней в этой очереди оказалась маленькая Мартышка. Она была на сносях, шла медленно, переваливаясь с боку на бок, и не желала слушаться Мвати, видно, чуяла неладное.
— Почему,— спросила она,— из этой норы еще никто не вышел назад?
— Потому что выходить положено всем вместе и только после того, как будут совершены все обряды,— объяснил Мвати.— Таков наш обычай.
Однако маленькая Мартышка не поверила:
— Ведь над нами, женщинами, джандо не совершают!
— Конечно, нет. Но вы должны быть рядом с мужчинами вашего племени и своим состраданием облегчать их боль! — успокаивал ее хитрец.
Но Мартышка и тут не поверила, и, когда Мвати попытался втолкнуть ее в нору насильно, она вырвалась и убежала. Тот погнался было за ней, но решил, что Леопарду и без того с лихвой заплачено.
Мвати подошел к дикобразьей норе и крикнул:
— Эй, Леопард! Слышишь — я сдержал слово! Ты доволен?
Леопард вылез из норы, весь в крови после учиненной бойни, и тяжело перевел дух.
— Да, Мвати, я доволен и благодарю тебя! — ответил он.—Да сопутствует тебе удача во всех твоих делах, а я тебя больше не трону!
Между тем уцелевшая Мартышка забралась в самую чащу леса, чтобы Мвати не смог ее найти. Она поняла, что все ее сородичи погибли в злополучной норе, и поклялась отомстить Мвати любой ценой.
Через несколько дней она разрешилась двумя сыновьями.
«Хорошо, что оба — мальчики,— думала она,— когда вырастут, они убьют Мвати».