Айванг-кей сразу заподозрила, что муж ведет новую жену, и решила, что не позволит сопернице украсть у нее любовь мужа. Если Набойа и впрямь женится на этой девушке, она, Айванг-кей, первая жена, по праву останется в своем доме, пусть муж отныне делит любовь на двоих.
Набойа с новой женой вошли в дом, и сказал он Айванг-кей, что зовут ее Мбарамана. Услышала Айванг-кей имя девушки и призадумалась. Потом вспомнила, что это имя змеи-спасительницы, и, значит, она явилась в новом обличье. Женщины очень подружились.
Но Набойа не отступился от своих планов и по-прежнему мечтал убить первую жену. Избавлюсь, думает, от Айванг-кей и заживу с молодой женой еще лучше. Обе женщины спали в разных комнатах. Вот Набойа и замыслил пробраться к первой жене ночью и задушить ее во сне. Сделал он запасные ключи к замкам. Только Мбарамана прочла его злые мысли и вечером уговорила Айванг-кей поменяться с ней комнатами. Та согласилась, а Набойа об этом и не догадался. Проник он ночью в ту комнату, где обычно спала Айванг-кей. В темноте злодей не узнал Мбараману и сделал свое черное дело. Потом тихо выбрался наружу, запер дверь и пошел спать.
Наутро Набойа увидел, что Айванг-кей как ни в чем не бывало разгуливает по двору, и ноги у него подкосились. Айванг-кей приготовила еду и позвала Мбараману завтракать. Молодая жена не откликнулась. Звала-звала ее Айванг-кей, а потом попросила Набойу открыть дверь запасным ключом и посмотреть, что случилось. Отпер Набойа дверь, и увидели они, что Мбарамана мертва. Набойа будто к месту прирос от ужаса, языка лишился. Опомнился, смотрит — на полу письмо. Поднял его Набойа, прочел. Вот что там было написано:
Дорогой Набойа, знаю, что у тебя сейчас на сердце кошки скребут. Ты ненавидел Айванг-кей и хотел ее убить. Сначала повел жену в лес, но сам угодил в яму. В другой раз задумал утопить ее в заводи, но коварный замысел сорвался. Тогда ты послал ее на делянку за овощами, а сам хотел пронзить жену копьем, но и в тот раз ты строил козни понапрасну. Наконец, ты решил задушить ее, но вместо жены задушил змею, которая вставала на твоем пути всякий раз, когда ты намеревался убить Айванг-кей. Твоя жена добрая, добрее женщины не сыскать. И не сыскать более жестокого человека, чем ты. Утри слезы. Пришла пора смеяться, ведь теперь твоим козням наступил конец Айванг-кей никогда не умрет, а ты с этого дня ослепнешь и никто тебя не пожалеет. А умрешь — рассыплешься в прах. Вот и все, что я хотела сказать. Твоя Мбарамана.
Прочел Набойа письмо и вправду ослеп. А люди до сих пор верят, что Айванг-кей жива, хоть ее никто никогда с тех пор не видел. А Набойа умер еще триста лет тому назад, одинокий и всеми покинутый.
Про молодую женщину, носившую ребенка в чреве много лет
Некогда мужчины вырубили деревья и кустарник под новые посевы. Они сожгли кустарник, взрыхлили землю и засеяли ее просом. Семена взошли. Потом, когда просо поспело, хозяева отпугивали птиц и наконец собрали урожай. Вскоре после жатвы пошли дожди, и на новой делянке выросли сорго, тыква, кабачки и масса бобов. Теперь хозяевам приходилось гонять с поля обезьян: уж очень те были охочи до овощей.
Обезьяны же свели знакомство с белкой. Та как-то умастилась с головы до ног жиром и маслом4, взобралась на дерево, где сидела девушка, пугавшая птиц и обезьян, и запела:
Здравствуй, девушка-душа,
Ты на диво хороша,
Знай же — кто меня обидит,
Света белого невзвидит.
А пока она распевала свою песню, девушка созвала сельчан, охранявших урожай.
— Эй,— кричала она,— идите сюда, посмотрите на эту кроху!
Все собрались возле белки, а обезьяны тем временем прибежали на поле, и, пока белка пела да плясала, они подчистую съели все овощи и злаки — сорго, кабачки бобы. Животы у обезьян раздулись, и самая молодая с трудом перевела дух:
— Уфф!
Тут люди спохватились и принялись гнать обезьян с поля. Вскоре ни одной обезьяны там не осталось, но и урожай оказался съеденным. Кинулись люди искать белку, но ее и след простыл, плутовке только и нужно было, чтобы друзья угостились вволю.
Вожак стаи обезьян приметил, что одна из молодых женщин беременна, уселся перед ней на пенек и не думает уходить. Женщина корит его, ругает:
— Уходи, чудище бесстыжее! И тогда вожак молвил:
— Попомни мое слово, женщина, настанет день, и ты будешь умащать чудище касторовым маслом и жиром, пока они не потекут на землю.
— Кто, я? — возмутилась женщина.— Стану я умащать такого урода! Чтоб тебе сквозь землю провалиться!
Солнце село, и все сторожа ушли домой. Больше они на то поле не возвращались и завели делянки в других местах. Время шло, а молодая женщина все носила ребенка — и этот год, и еще два — никак родить не могла. Ее муж и родня наведались к колдуну за советом. Колдун сказал, что женщина не рожает, потому что оскорбила вождя обезьян. Вернулись они домой, собрали все касторовое масло, весь жир, что был в доме, и отдали это молодой женщине, чтоб она умилостивила вождя обезьян. В путь она отправилась не одна, а с братом, очень толковым парнем. Шли они, шли, повстречали оленя и пропели ему:
О олень быстроногий,
Не видал ли ты Мью, сына Ндуи,
Крепкого, как сталь, сильного, как козел,
Того, кто обиделся на слова женщины
И не пожелал, чтоб его умастили маслом?
— Нет,— ответил олень,— не видел.
Идут они дальше, а навстречу им — гиена. Пропели и ей свою песенку.
— Отстаньте от меня,— завизжала гиена,— не знаю, где он живет!
Потом брат с сестрой приметили носорога и ему спели ту же песенку. Но и носорогу это было неведомо. Поплелись путники дальше, и попался им на дороге лев.
— Знаком ли ты с Мью, вождем обезьян? — спросили они.
— Не знаком,— покачал головой лев.
Они продолжали свой путь и спрашивали всех зверей, не знают ли они, где живет Мью. Как-то раз набрели на слона, спросили и его:
— Не встречал ли ты Мью?
— Нет, в глаза не видел,— ответил слон.
К этому времени ребенок в чреве женщины так вырос, что все смотрели только на ее огромный живот. Как-то приметили путники двух мальчишек в поле, спрашивают:
— Вы Мью не видали?
— Мью живет очень далеко отсюда,— сказали те.
Уж минул месяц с тех пор, как брат с сестрой покинули дом, а вождя обезьян они все еще не нашли. Как-то смотрят — бегут лисицы. Остановили их путники, спрашивают:
— Где живет Мью, вождь обезьян?
— Вон на той дальней горе, на самой верхушке,— показали лисицы.
Наконец попалась брату с сестрой стая мартышек.
— Где живет Мью, вождь обезьян?
— На той горе! — закричали мартышки.
Брат с сестрой еле ноги волочили от усталости, но теперь все звери указывали им дорогу к дому Мью. Взобрались они на вершину горы, где жили обезьяны, и спросили, как найти дом Мью.
— Обогните гору по той же тропинке, там, возле большого фигового дерева, он и живет.
Путники, хоть совсем из сил выбились, побрели дальше. Пришлось им заночевать на горе, не дошли они в тот день до большого фигового дерева: ребенок в чреве рос не по дням, а по часам. На следующий день они снова отправились в путь. Мью жил по другую сторону горы. Добрались брат с сестрой до большого фигового дерева. Возле него маленькие обезьянки резвятся.