— Ну, Малый Народец солянкой тебя не накормит, однако нас угостили жарким из дичи. Пальчики оближешь! По-моему, осталось вполне достаточно, чтобы наесться до отвала.
— А они примут меня? — робко осведомился Эндрю,— Я не против, но...
— Они обрадуются тебе,— уверил отшельника Данкен.— Между прочим, они спрашивали, куда ты подевался,— Он мысленно упрекнул себя за ложь, но тут же отговорился от укоров совести тем, что действует на благо человека,— Пошли.
Юноша обнял Эндрю за плечи и повел к костру.
— Я все еще сомневаюсь,— предостерег Эндрю,— Не думайте, что переубедили меня окончательно.
— А я и не думаю,— откликнулся Данкен,— Просто, на мой взгляд, неразумно размышлять на пустой желудок.
У костра Данкен препоручил отшельника заботам Дианы и Нэн.
— Привел голодающего,— сообщил он баньши.— Найдется для него кусочек жаркого?
— И не один,— отозвалась Нэн.— Хоть напади на него едун, всего ему не съесть. Садись к огню,— сказала она Эндрю,— Сейчас мы тебя накормим.
— Спасибо, мэм,— поклонился отшельник.
Данкен осмотрелся. Конрада нигде не было видно. Шнырки тоже куда-то запропал. По крайней мере, среди теснившегося у костра Малого Народца гоблина не наблюдалось.
Юноша взглянул на луну. Та стояла высоко в небе. Должно быть, время к полуночи, подумалось Данкену. Скоро надо будет ложиться спать: ведь вставать придется на рассвете. Как ни крути, им необходимо что-то предпринять, иначе может оказаться поздно. Где же Конрад? Куда он сгинул? Верно, отошел к соседнему костру.
Данкен направился к мерцавшему вдалеке огоньку, однако не прошел и половины расстояния, как из зарослей кустарника, которые он только что миновал, раздалось негромкое шипение. Юноша резко обернулся; пальцы сами легли на рукоять клинка.
— Кто там? — окликнул он.— А ну покажись!
Из кустов выдвинулась уродливая тень. Лунный свет замерцал на причудливо изогнутом роге.
— Царап! — воскликнул Данкен.— Что ты здесь делаешь?
— Поджидаю вас, милорд,— ответил демон.— Мне нужно перекинуться с вами словечком-другим. Наедине, чтобы нас никто не слышал.
Данкен опустился на корточки и вопросительно уставился на демона. Тот наклонился вперед. Казалось, горб вот-вот перевесит и он свалится на землю.
— Сдается мне, вы попали в беду,— начал Царап.
— Обычное дело,— усмехнулся Данкен.— Неприятности нас словно преследуют.
— Однако сейчас вы окружены со всех сторон.
— Увы,— вздохнул юноша.
— И никакой возможности спастись?
— Так утверждает Малый Народец. Мы им не особенно доверяем.
— Я знаю путь через болото,— сообщил Царап.
Что происходит? Неужели демон говорит правду? Он же никогда не покидал Замка! Откуда ему знать что-либо о болоте?
— Вы не верите мне.
— В такое трудно поверить. Откуда тебе известно, что через болото можно пройти?
— Помните, я обещал вам рассказать свою историю?
— Помню. Однако давай оставим ее до лучших времен. Мне некогда. Я ищу Конрада.
— Выслушайте меня,— попросил Царап.— Я расскажу только то, что вы должны узнать. Когда я бежал из ада, люди скоро прослышали, что в округе появился демон-беглец, лишенный милости Старины Царапа, беззащитная тварь, поймать которую легче легкого. На меня устроили охоту. Спасаясь от травли, я забрался на болото, схоронился как раз поблизости от того места, где мы с вами сейчас находимся. Я выжидал несколько лет, потом решил, что про меня забыли, выбрался из топи... и, как вы знаете, тут же был схвачен.
— Но болото непроходимо,— возразил Данкен.— Все уверяли нас в один голос...
— Тем не менее его можно перейти.
— Откуда ты знаешь?
— Мне поведал водяной, сварливый такой тип, который почему-то пожалел меня. Если идти осторожно, все будет в порядке. Там достаточно ориентиров.
— Однако ты не был на болоте невесть сколько лет! Ориентиры могли исчезнуть...
— Острова не исчезают.
— Разве? Они запросто могут быть затоплены.
— Те острова, о которых я говорю,— это остатки древнего кряжа, то бишь вершины холмов. Уж они-то никуда не денутся. Между ними тянутся под водой, от одного к другому, каменные гребни, по которым вам и следует идти. Только по ним, не сворачивая ни вправо, ни влево.
— Там глубоко?
— Местами мне по шею, но не глубже.
— И что, так до противоположного берега?
— Совершенно верно, милорд. Правда, иногда попадаются ямы...
— Ты помнишь, где?
— Память меня еще ни разу не подводила.
— Покажешь дорогу?
— Досточтимый сэр,— произнес Царап,— я перед вами в неоплатном долгу. Я охотно соглашусь быть вашим проводником, хотя отдаю себе отчет в том, насколько ничтожна моя благодарность. Но примете ли вы мои услуги?
— Разумеется, примем. Раз события разворачиваются таким образом...
— Каким?
— По слухам, Орда движется вдоль западного берега болота. Будем надеяться, она продолжит движение в избранном направлении, то есть на север. Тогда мы пропустим ее, воспользуемся твоей помощью и перейдем болото.
— Сэр...
— Да?
— Ближе к тому краю болота расположен огромный остров, больше всех остальных. Его стерегут драконы.
— Почему именно драконы?
— Потому,— ответил демон,— что это Остров печали. Обитель мировой скорби.
Глава 26
Сопровождаемый демоном, Данкен вернулся к костру. Диана, Мэг и баньши сидели чуть в сторонке. Эндрю растянулся на земле у огня, накрылся овечьей шкурой и, судя по храпу, погрузился в сон. На коленях у Дианы лежал кусок черного бархата.
— Смотрите, что получила Диана,— хихикнула Мэг.— Покажи им, девочка, что тебе подарил Шнырки.
Данкен перевел взгляд на Диану. Та улыбнулась, глаза ее сверкнули в свете костра. Она осторожно развернула бархат, и блики пламени отразились от длинного лезвия, а самоцветы на рукояти заискрились мириадами огоньков.
— Я сказала ему, что не могу принять такой роскошный подарок,— проговорила Диана,— но он настоял на своем.
— Гоблины хранили этот клинок как святыню,— подала голос Нэн.— Не думали не гадали, что однажды он попадет в человеческие руки,— Баньши передернула плечами,— С другой стороны, ни гоблину, ни кому другому из нас в одиночку его даже не поднять.
Данкен опустился перед Дианой на колени и протянул руку к мечу.
— Можно? — спросил он.
Диана кивнула. Юноша провел пальцами по лезвию — чуть ли не благоговейно, как будто притронулся к великой драгоценности.
— Данкен,— позвала тихо Диана,— Данкен, мне страшно.
— Страшно?
— Да, я боюсь меча. Шнырки не сказал мне, кому он принадлежал...
— Значит, так и надо,— отозвался Данкен, подобрал бархат и вновь обернул клинок.— Воздух сырой, ночь холодная, а с таким оружием следует обращаться бережно,— Он повернулся к Мэг,— Матушка, я хочу тебя кое о чем спросить. Ты как-то на днях рассказывала нам о плаче по миру. Нельзя ли поподробнее?
— Я рассказала все, что знала, милорд.
— Ты упомянула, что на свете несколько подобных мест. Насколько я понял, ты считаешь, что одно из них как раз на болоте?
— Так мне говорили.
— А кто плачет?
— Женщины, милорд. Кому еще плакать, как не им? Разве у них мало поводов оплакивать судьбу?
— Их никак не называют?
— Не знаю, милорд,— произнесла Мэг после некоторого раздумья.— Лично я никогда не слышала, чтобы их как-то называли.
— А ты? — справился Данкен у Нэн.— Может, то не женщины, а баньши?
— Нет,— возразила Нэн.— Баньши нет дела до всего мира. Мы оплакиваем лишь тех, кто сильнее всего в том нуждается.
— Тогда вам тем более пристало оплакивать весь белый свет, который задыхается под бременем несчастий.
— Может быть,— согласилась Нэн,— но мы плачем дома, в обжитых уголках — о женщинах, что остались без мужей, о голодных детях, о нищих стариках и тех, кого забрала смерть. Нам просто некогда плакать обо всех. Мы садимся на крыши убогих хибар, негодуем на тех, кто причинил зло, горюем...