тые стволы чудовищной толщины и раскидистые ветви, тянувшиеся над самой землей. В промежутках между деревьями была хорошо видна раскинувшаяся внизу долина.
Харкорт обошел деревья и всмотрелся вниз. Он мог различить там один только сгусток темноты — может быть, это и было поместье. Отсюда были видны лишь несколько разрозненных отрезков белой линии. На мгновение Харкорту показалось, что рядом со сгустком темноты мелькнул огонек, но если он и был, то сразу же исчез, и Харкорт никак не мог понять, видел он его на самом деле или ему показалось. Через некоторое время огонек появился снова — он ярко вспыхнул, потом почти угас, разгорелся еще ярче и погас окончательно. Харкорт долго ждал, затаив дыхание, не появится ли огонек еще раз, но видел только тьму. «Может быть, это сигнал? — подумал он,— Кто-то подает сигнал мне? Невероятно, ведь никто не может знать, что я здесь. Хотя Элоиза может знать, она может как-то догадаться, что я наконец пришел за ней». Он мысленно представил себе, как она в развевающемся белом платье, держа в руке тоненькую свечу и заслоняя ее другой рукой от ветра, стоит и вглядывается в темноту, словно надеется его увидеть, а ветер треплет ей волосы, прядь которых по-прежнему скрывает ее лицо, как всегда в его сновидениях.
— Элоиза! — позвал он вслух и, спохватившись, умолк. Ему хотелось снова и снова повторять ее имя, но он чувствовал, что это нелепо, хотя и был убежден, что она здесь.
Чувствуя это, не задумываясь о том, откуда возникло это чувство, но радуясь ему, он начал размышлять, как до нее добраться. Дядя Рауль говорил, что поместье хорошо охраняется. Вряд ли его можно взять в лоб, приступом, даже если иметь настоящую армию. Дядя пытался проскользнуть сквозь сторожевую линию, но не смог, потому что охраны было слишком много. Харкорту подумалось, что дядя, наверное, хорошо умел тайком подкрадываться к цели, невзирая ни на какие препятствия. Он не так уж много знал о своем дяде, потому что, хотя тот и рассказывал множество увлекательных историй, он всегда становился на удивление скрытным, когда речь заходила о его собственных действиях. Стоя здесь, у входа в пещеру, и вглядываясь в темноту, где только что был виден огонек, Харкорт пожалел, что так плохо знал дядю Рауля.
Позади него скатился камешек. Он быстро обернулся и увидел маленькую тень, стоящую рядом с огромным валуном у самого входа в пещеру. Некоторое время он смотрел на нее, чувствуя, как в нем закипает раздражение.
— Так это ты? — сказал он.— Неужели я никогда от тебя не избавлюсь?
— Я рассудил, что рано или поздно ты достигнешь этого места,— прошепелявил тролль.— И я поспешил сюда, потому что я должен быть с тобой, пока ты не построишь мне мост. Без моста я ничто, даже меньше, чем ничто.
— Перестань болтать про свой мост,— прервал его Харкорт.— Ты знал, что я буду здесь?
— Я бежал очень долго и очень быстро,— ответил тролль,— Я совсем обессилел. Сначала нужно было сделать крюк, чтобы обойти скопище моих братьев — Нечисти, которые наверняка сердиты на меня за то, что я пошел с вами. Потом пришлось сделать крюк еще больше, чтобы обойти то зачарованное место...
— Ты знал, куда мы направляемся?
— До меня дошли кое-какие слухи. Я всегда держу ухо востро. Я бы сказал тебе, где лежит это место, но ты очень на меня сердился. Не знаю, правда, за что. Ты просто не дал мне случая это сказать. Я пробовал много-много раз, но ты только отмахивался от меня, как будто я вообще ничего не значу.
Харкорт подошел к троллю, выхватил у него из руки конец веревки и дернул, туго затянув петлю у него на шее.
— Раз уж ты здесь,— сказал он,— можешь ты теперь сказать мне, как прокрасться мимо тех, кто сторожит поместье?
— Ты не сможешь,— ответил тролль.— Ты слишком большой и неуклюжий. Я бы мог туда проскользнуть. Я уверен, что в одиночку мог бы туда прокрасться.
— И какой мне был бы от этого толк?
— Не знаю, добрый господин. Если бы уж я попал туда, я бы мог что-нибудь придумать. Я должен сделать все, что смогу, лишь бы отплатить тебе за тот мост, который ты собираешься для меня построить.
Харкорт в раздражении отшвырнул конец веревки, который тролль тут же поймал.
— Пойдем со мной,— сказал Харкорт,— и веди себя тихо. Не говори ни слова.
В сопровождении тролля он вернулся на гребень холма, где ждал его Шишковатый.
— Я вижу, ты отыскал своего приятеля,— заметил тот.
— Это не я его отыскал. Это он меня отыскал. Он готов из кожи лезть, чтобы быть нам полезным.
— Ну что ж, посмотрим,— сказал Шишковатый.
— Я нашел пещеру,— сообщил Харкорт.— В скале под гребнем холма. Она хорошо укрыта валунами и деревьями. Это лучше, чем торчать в том ущелье у подножия холма; От пещеры видна вся долина вместе с поместьем, это прекрасный наблюдательный пункт. А если нападет Нечисть, у нас там будет прикрыт тыл.
— Оставайся здесь и стереги своего тролля,— сказал Шишковатый.— Если только шевельнется, перережь ему горло. Не очень-то я ему доверяю.
— Я тоже,— сказал Харкорт.
— До рассвета еще несколько часов. Мы должны добраться до пещеры и занять ее до того, как взойдет солнце. Я спущусь и приведу остальных. А ты оставайся с Чарлзом,— приказал он горгулье, недвижно стоявшей рядом.
Глава 26
Как только забрезжил рассвет, стало видно, что поместье в самом деле находится внизу, в долине,— как и предположили ночью Харкорт с Шишковатым. Белая линия, которую они видели, действительно оказалась стеной.
— По-моему, это каменная кладка,— сказал аббат,— Крепкая и массивная. И высокая. Как ты думаешь, какой она высоты?
— Отсюда трудно сказать,— ответил Шишковатый,— Я думаю, футов шесть, а то и выше. Скорее всего, выше. Я все ищу, где ворота. Кто-нибудь видит ворота? В ней должны быть ворота, и не одни.
— Не вижу никаких ворот,— сказал Харкорт.
Все трое сидели на корточках под огромными дубами, стоявшими у входа в пещеру.
— Мне кажется, время от времени там что-то движется,— сказал аббат.— Только никак не разгляжу что.
— Скорее всего, там кишмя кишит Нечисть,— сказал Шишковатый.— Я на одно надеюсь — что та орава, которая напала на нас перед тем, как мы добрались до зачарованного убежища, не явится сюда к ним на подкрепление.
— Это маловероятно,— возразил Харкорт.— Они все еще там, ждут, когда мы попытаемся прорваться. Они же не могут знать, что нас там давно нет. Они думают, что мьГ в ловушке.
— Должно быть, ты прав,— согласился аббат.
— Наш тролль сказал мне ночью, что он мог бы проникнуть внутрь.
— А что это нам даст? — спросил Шишковатый.
— Скорее всего, ничего. Я его тоже об этом спросил, но он не знал, что ответить. Он сказал, что, может быть, найдет способ как-нибудь нам помочь, если туда попадет.
— Не верю я ему,— сказал Шишковатый.— По мне, лучше всего стукнуть его как следует по башке, и делу конец.
— Не уверен,— сказал аббат.— Чарлз, ты в самом деле обещал построить ему мост?
— Да. В минуту слабости я дал ему такое обещание.
— Мне кажется, это должно гарантировать нам его преданность,— сказал аббат.— Будь у него душа, он бы с радостью заложил ее дьяволу в обмен на мост.
Шишковатый с недовольным видом что-то невнятно проворчал.
Горгульи стояли на посту среди деревьев. Поодаль на камне сидел Децим и натачивал свой меч маленьким бруском. Аббат кивнул в его сторону.
— Странный человек. Держится так, будто считает, что навязывается. Словно он непрошеный гость. Ему бы сидеть здесь, с нами.
— Он хороший боец,— сказал Шишковатый.— Что, впрочем, неудивительно: война — его профессия.
— Может быть, он чувствует себя чужаком,— сказал Харкорт.— Он присоединился к нам, но не стал одним из нас.
— Я готов его принять,— заявил аббат.
— И мы все тоже,— подтвердил Харкорт.— Но он никак не может избавиться от своего невероятного римского гонора.
Нэн и Иоланда сидели в пещере, у самого входа, рядом с грудой мешков. Рядом с ними неподвижно стоял коробейник, опираясь на посох.