— Это было отчаянное безрассудство, — сказал он.
Шишковатый ничего не ответил и отошел в сторону, все еще сжимая в руке окровавленную секиру.
Аббат встал, поднял с земли свою булаву и замахнулся.
— Уже все, — сказал ему Харкорт. — Кончено.
— Мне здорово досталось, — сказал аббат.
Из-под дерева вышла Иоланда, держа в руке лук со стрелой наготове. Харкорт встал на одно колено, чтобы вытереть о траву клинок. Правда, крови на нем почти не было. Он с трудом поднялся на ноги.
— Мой господин, ты ранен, — сказала Иоланда.
— Да нет, это просто ушиб, — ответил он.
По телу дракона еще пробегали судороги, но торчавшие вверх когтистые лапы уже не шевелились, а хвост с шипом на конце был неподвижен. Веревка, привязанная к его шее, спокойно лежала на земле.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Харкорт Шишковатого.
— Только оглушен немного, — ответил тот. — Когда падал.
— Почему никто не спросит, как я себя чувствую? — воскликнул аббат.
— Ну хорошо, как ты себя чувствуешь? — спросил Харкорт.
— Прекрасно, — ответил аббат. — Немного помят, но чувствую себя прекрасно. Но ты мог бы и поинтересоваться.
— Я поинтересовался, — сказал Харкорт.
— Только после того, как я тебе напомнил.
— Нам всем изрядно повезло, — сказала Иоланда.
— Ничуть не повезло, — возразил аббат. — Это все дело наших рук.
— Не наших, — заметил Харкорт. — Все сделал Шишковатый.
— Всякий делает, что может, — отозвался Шишковатый. — И как может.
— Теперь этой истории конец, — сказал аббат. — Той, что началась много лет назад, когда двое двенадцатилетних мальчишек вздумали поймать дракона.
— Как ты думаешь, помнил он об этом все эти годы?
— Кто знает? — ответил аббат.
Попугай слетел с дерева, опустился на неподвижную тушу дракона и принялся расхаживать по ней взад и вперед, издавая громкие крики и хлопая крыльями.
— Мы можем уже не праздновать победу, — сказал Шишковатый. — Птица нашего аббата делает это за нас.
— Это не моя птица, — недовольно отозвался аббат. — Скорее я ей принадлежу, чем она мне. Я аббат этой птицы. Она ездит на мне, как на лошади. Она требует, чтобы я ее кормил, и нахально гадит мне на сутану. Никакого уважения.
— Надо двигаться дальше, — сказала Иоланда. — Если мы задержимся здесь, мы можем привлечь к себе внимание.
— Это верно, — согласился Харкорт. — Надо идти дальше.
— Ты хромаешь, — сказал Шишковатый. — Тебе под силу будет дальняя дорога?
— Я же говорю, что это только ушиб, — ответил Харкорт. — Кажется, это была голова дракона, но точно сказать я не могу. Слишком быстро все произошло.
— А где наш приятель тролль? — спросил аббат.
— Исчез, — ответила Иоланда. — Как только началась битва. Последний раз, когда я его видела, он во все лопатки улепетывал в лес. На шее у него все еще была веревка, а конец ее он держал в руке.
— Будем надеяться, — сказал Шишковатый, — что он еще найдет себе хороший, крепкий сук и что на этот раз веревка выдержит.
Иоланда двинулась в сторону леса, окружавшего Колодец Желаний. Дойдя до опушки, она остановилась и подождала их.
— До сих пор мы шли точно на запад, и Нечисть это знает, — сказала она. — Если кто-нибудь из них набредет на дракона — а это наверняка случится очень скоро, — они подумают, что мы все еще идем на запад, и будут искать нас там.
— Ты хочешь сказать, что нам нужно изменить направление? — спросил Шишковатый.
— Не совсем, — ответила она. — Ненадолго. Но я думаю, что некоторое время мы должны идти к северу.
— Но там может быть опасно, — возразил аббат. — Когда мы смотрели с верхушки холма, было видно, как толпы Нечисти движутся на север и на запад. Нам с ними встречаться ни к чему.
— Я пойду впереди и буду смотреть в оба, — пообещала она. — Если поблизости окажется Нечисть, я ее почую. И потом, нам не придется долго идти на север. День-другой, и все.
— Но прежде, чем мы отправимся в путь, — сказал Шишковатый, — нужно еще кое-что сделать. Мы же у Колодца Желаний. Надо в него заглянуть. Хотя бы попробуем узнать наше будущее.
— Загляни, если тебе так хочется, — сказал аббат. — Что до меня, то я отказываюсь. Все эти гадания по колодцам — сплошные глупости.
— Пока ты будешь глядеть в колодец, — сказал Шишковатому Харкорт, — я отвяжу веревку с шеи дракона. Он долго ее носил. Она моя.